Эпические стихотворения

Роман эпопея в стихах Западный фронт

Глава 1 Идет война народная
Эпиграф
Нам сообщили:
Славинск бомбили.
Так начиналась война….
Пролог
Спят курганы темные
Кровью окропленные,
И туманы белые
Скрыли пеленой
Все дома сожженные,
И с детьми и с женами,
И на бой оправился
Парень молодой!
1
Убивают русских на Донбассе,
И в Луганске русских убивают,
Деньги, получив за это в кассе,
Снайперы, конечно, не страдают.
Щедро финансируя майданы,
Набивая соль в людские раны,
Умножают слезы, стоны, страхи
Толстосумы, воры, олигархи.
Люди и покорны, и наивны…
Медленно сироты подрастают.
Денежки бедою прирастают,
Доллары ведут войну и гривны!
Есть для них одна возможность краха,
Гнев простых людин — на олигарха!
2
Русь стоит одна в оцепененье:
Санкций и нацистов испугалась?
Дай же Бог ей силы и терпенья,
Видно до конца не настрадалась!
Кровь в бою убитых журналистов,
Ополченцев, жителей, танкистов —
Красная, как полотно на флаге,
Льется, несмотря на суд в Гааге…
На ножи, в огонь людей бросают,
Гибнут одесситы-активисты,
Скачут бесноватые нацисты,
Добивают, ранят, не спасают!
Бендер-логам что ли отдадим
Киев, Новороссию и Крим?
3
Беженцы за что голосовали?
За Россию мать, да где она?
Бюллетени в урну посовали,
Все равно опять пришла война!
Самолеты русские летают,
На парадах крыльями сверкают.
Корабли под флагами плывут,
Лишь учебных нападений ждут.
На дежурстве ядерные силы
Из подлодок сдержанно грозят,
Цели, без сомнений, поразят,
И сведут врагов страны в могилы!
На Донбассе ждет простой народ,
Может помощь, все-таки, придет?
4
Там девчонке оторвало ногу,
Тут старушку в клочья порвало!
Женщины, рыдают всю дорогу,
Вырваться им больше повезло!
Президент рассматривает сводки,
Автоматы, пушки, самоходки…
Верхняя палата тихо ждет,
На войну согласия не дает.
Испугались санкций олигархи,
И активы прячут кто куда.
Акции упали, вот беда,
И арестов возникают страхи.
Либералы кушают икру,
И в майдан играют, как в игру.
5
Мальчика распяли, как Иисуса!
Мать нацисты к танку привязали
За отца, который не был трусом,
Все родню в Славянске расстреляли!
Отступать сказали назначенцы,
Сдали славный город ополченцы.
Партизаны, это ж не солдаты,
Есть у них, всего лишь, автоматы.
На войну шахтеры не идут,
За гроши сидят они в забоях.
Может быть, враги уйдут без боя,
И зарплату, может быть, дадут?
Отвечает Киев невпопад
Минометом, установкой град!
6
На границе жахают фугасы,
Вздыбилась российская земля,
Убивают жителей Донбасса,
И летят в Ростовские края
Пули, птицы, стоны и снаряды.
Ополчились женские отряды
На врагов — майданных мужиков,
За детей воюют, стариков!
Но враги не только на майдане
Пьют горилку, водку и ситро,
И в московском прячутся метро,
Загребая куш смертельной дани!
Враг-вредитель алчностью своей
Эффективно губит москалей!
7
Хуже бомб, снарядов и обстрелов
Жадность дилетантов на Тверской,
Хапают они по беспределу,
Вспоминая Куршавель с тоской.
Не пускают нынче за границу,
Всякую сомнительную птицу,
Санкциями жуликам грозят,
По счетам проводки тормозят.
Не видать теперь хапугам рая,
А пока что, в уголовный суд
Стрелочников партию везут,
Фарсом правосудье подменяя,
Потому, что если не богат,
То безвинно будешь виноват.
8
Вышли, вдруг, шахтеры из забоя,
Под обстрелом установки град.
Не сдадут они Донбасс без боя,
Бой ведет Донецк, как Сталинград!
И никто пока еще не знает,
Если брат за брата — убивает,
Все это пока локальный бой,
Или страт кровавой мировой?
Скалятся враги вокруг России,
Гавкают, как шафки, на слона,
Укусить стараются, сполна,
Уничтожить, как всегда, бессильны,
И Антанта поднимает хвост,
На Отчизну, гадя, в полный рост!
9
Но России точно не впервой
Воевать на все четыре моря,
Встретиться с Антантой мировой
И, по полной, нахлебаться горя!
Немцы и Французы были биты,
Им в Москву давно пути закрыты.
Англосаксы заодно с майданом
Дуют на огонь за океаном.
И как будто, нет других забав
У коварных империалистов,
Чем смотреть парад Гей-активистов,
Непристойный обнажая нрав,
И не удивляется Европа,
Если Джона Бил имеет в опу!
10
На Ростов уже летят снаряды,
Беженцам, грозя бедой, вдогонку!
Правый сектор двигает отряды.
На трубе прикручена заслонка.
Что же дальше, будем отступать?
И Москву, как раньше, защищать?
Хватит ли на всех врагов патрон?
Нужно открывать одесский фронт!
Крымский фронт начнется с Перекопа
К партизанам силы подойдут,
И на Киев армии пойдут!
Вылезет десантник из окопа,
И шахтер не будет больше ждать,
А пойдет страну освобождать!
Эпилог
Идет война народная,
Священная война!
И сила добровольная
С ней борется одна.
Идет страна огромная,
Идет на правый бой
С нацисткой силой темною,
И западной ордой!
Пусть ненависть законная
Ударит как гроза,
Погибнет сила темная,
И высохнет слеза!
Глава 2 Хазарско-укропский набег
1
На Горловку с неба посыпался град —
В маршрутку осколки попали на трассе,
К ребенку летел реактивный снаряд,
Мадонну с младенцем убили в Донбассе!
Подсолнухи жалобно в небо глядят,
Поля от разрывов зловеще горят.
Курганы не спят, почернели от горя,
Упала слеза в воды Черного моря!
Нацисты парнишку живьем закопали,
А фото на память ушло в интернет.
Теперь не парнишки, ни города нет —
Ракеты и бомбы на город упали!
Жестоко воюет хазарский солдат,
На Русь направляет его Каганат.
2
Как ныне сбирается вещий Стрелков
Отмстить неразумным хазарам.
В отряды зовет под ружье мужиков,
Грозит бендерлегоам пожаром!
Осколки и листья летят с тополей,
И Боинг разбросан на сотне полей,
Ракетой подрезаны крылья,
Покрылись и смертью, и пылью!
В подвалах без света сидят старики,
Разбиты снарядом сараи и хаты,
Домашние только остались халаты,
Да пишу согреть на огне — котелки…
Остатки бригады хазарских солдат
В Россию бегут и похлебку едят…
3
Антанта Россию за Крым проклинает,
И хочет ее разгромить в пух и прах,
Но толи не помнит, а может — не знает,
Что русским неведомы: трусость и страх!
На укров взлетают ракеты и грады,
И сотнями гибнут, почуяв снаряды,
Которыми сами бомбили Донецк,
Наивные хлопцы, найдя свой конец!
Блокадный Луганск без воды и без света,
Воюет с фашистами, как Ленинград,
И стойко сражается каждый солдат,
А враг ужасается силой ответа
За всю Новроссию, Киев и Крым,
Что их никогда, никому не дадим!
4
Враги засылают в Москву диверсантов-
Высотку «украсил» украинский флаг.
Барыги, под видом купцов- коммерсантов,
Заморским товаром манят бедолаг.
Отравой в обертке покормят народ,
И генноопасный дадут бутерброд,
Клубника, томаты, и перец, в придачу,
На химии выросли, а не на даче.
Но яблоки те, что послал нам поляк,
Не будут, как прежде, в цене и почете.
В таможне, заморское, все на учете,
И пепси, и кола, и вредный биг-мак!
Российский крестьянин в торговой войне
Воюет на грядке, в хлеву, на стерне!
5
Русины, как раньше, бунтуют в Карпатах,
А их отправляют опять в лагеря,
Не вешают желтые флаги на хатах,
И гибнут невинные люди, как зря!
Австрийцы их раньше в темницах пытали,
За русский — бандеровцы всех убивали,
Укропы теперь захватили в полон,
Внедряя повсюду фашистский закон.
И ждут, не дождутся Русины подмоги,
Еще с той, далекой и страшной войны,
Живут за кордоном России сыны,
И смотрят с тоскою они на дороги,
Надеясь, что войско на Запад придет,
Галиция снова в Россию войдет.
6
Укропы решили устроить парад,
И канцлер немецкий приехал дивиться:
«Ну как же, еще не вошли в Сталинград?
Не пал Ленинград? Не хотят покориться?»
Забыли нацисты разгром под Москвой,
Как драпали прытко холодной зимой,
И шведы забыли полтавский разгром,
Орудий российских раскатистый гром!
По Киеву медленно движутся танки,
Солдаты несут на парад «Калаши»,
Хазары идут воевать за гроши,
Но пушки советские, как иностранки,
Насильно, прицепленные к тягачам,
Перечат и скрипом грозят палачам!
7
Уходит на помощь с едою конвой —
Луганск не умрет — вся Россия с тобой!
По улице города, кровью омытой,
В Донецке прогнали пленных наймитов!
Как раньше фашисты, в победной Москве,
И в страхе, укропы брели, и в тоске.
Разбитые танки врагов — просто лом,
А улицу мыли от скверны потом.
В парадном строю боевой Краснодар-
Казаки кубанские вышли на круг,
Все войско мгновенно построилось вдруг
Готовое встретить по Крыму удар.
Не будут хазары там кровь проливать,
Детей, стариков, москалей убивать.
8
Приходит сентябрь, только школы в руинах,
И нет детворы, нет цветов, нет звонка …
А лики ученых светил на картинах,
Соседствуют с дырами потолка.
По храму прямою наводкой снаряды
Бьют мимо, ломая асфальт и ограды,
Но вот, наконец, сбили купол и крест…
Откуда они, из каких диких мест?
Хазарам-укропам идут похоронки,
Загибли робяты, за щоо, за майдан?
По варварам залп из орудий был дан,
Остались лежать сапоги у воронки,
И жизнью своею заплатят, без меры,
Хазары-нацисты, укропы-бандеры!
9
Ракеты из Крыма летят на Антанту,
Застыли от страха ее корабли.
Зубами дельфины грозят диверсанту,
И гонят подальше от нашей земли.
В Донецке война, перестрелки, воронки,
Как раньше в Россию идут похоронки:
Москва и Ростов, Кострома, Волгоград
Хоронят за Родину павших солдат…
Хазары согнулись под натиском градов,
Укропы — нацисты утихли в котлах.
Без масок остались и не при делах,
Приняв раскаленные части снарядов.
Подумаем вместе: кому же нужна,
Гражданская, лютая эта война?
10
Чужой территории русским не надо,
Но пяди своей, ни кому не дадим!
И самая лучшая в мире награда,
Когда мы за чаркою вместе сидим.
Украинец, русский, казах, белорус,
Не спутают водку с горилкой на вкус.
С икрою блины, да и с бульбою сало
В застолье народном съедали немало!
Теперь как с цепи сорвались идиоты:
Хазары-укропы, бандеры-нацисты,
Трагично безмолвствуют пацифисты —
У смерти с косою хватает работы!
И осень не вносит больших перемен,
А пленные, молча, бредут на обмен!
16.09.14

Эпопея

Эпопе́я (др.-греч. ἐποποιΐα, из ἔπος «слово, повествование» + ποιέω «творю») — обширное повествование в стихах или прозе о выдающихся национально-исторических событиях.

В переносном смысле: сложная, продолжительная история чего-либо, включающая ряд крупных событий.

Происхождение

Возникновению эпопеи предшествовало обращение былевых песен полулирического, полуповествовательного характера, вызванных боевыми подвигами клана, племени и приуроченных к героям, вокруг которых они группировались. Песни эти складывались в крупные поэтические единицы — эпопеи, — запечатленные цельностью личного замысла и построения, но лишь номинально приуроченные к тому или другому автору. Так возникли гомеровские поэмы «Илиада» и «Одиссея», а также французские «chansons de geste»(?перевод/написание).

Развитие и разновидности эпопеи

Поэтики Аристотеля и Горация возвели формы эпопеи в классические нормы, замкнув надолго изучение в небольшой круг образцов (Гомер, Вергилий). С открытием так называемой народной песни романтиками и школой братьев Гримм, а также с введением нового материала этнографами и фольклористами было положено начало изучению эпопеи на более широком историко-литературном основании..

В историко-литературной науке с XIX века термин эпопея часто употребляется в расширенном значении, охватывающем любое крупное произведение, обладающее признаками эпического построения. В этом смысле различают «романы-эпопеи», где главные герои описываются на фоне крупных событий исторического значения: «Война и мир» Л. Н. Толстого, «Севастопольская страда» и «Преображение России» С.Н. Сергеева-Ценского, «Жизнь Клима Самгина» А. М. Горького, «Тихий Дон» М. А. Шолохова, «Хождение по мукам» А. Н. Толстого, «Последний из удэге» А. А. Фадеева. В «героико-романических эпопеях» главные герои активно и целенаправленно участвуют в важных исторических событиях, в процессе которых происходит становление их личности: «Пётр I» А. Н. Толстого.

Отдельно выделяют «нравоописательные эпопеи» прозаической направленности, масштабно повествующие о комическом состоянии национального общества: «Гаргантюа и Пантагрюэль» Франсуа Рабле, «Мёртвые души» Н. В. Гоголя, «Остров пингвинов» Анатоля Франса.

См. также

В Викисловаре есть статья «эпопея»

  • киноэпопея

Примечания

  1. 1 2 3 Эпопея — статья из Большой советской энциклопедии.
  2. 1 2 Эпопея // Большая советская энциклопедия (первое издание), Т. 64 (1933 год), С. 552.

Словари и энциклопедии

В то время я гостила на земле.
Мне дали имя при крещенье — Анна,
Сладчайшее для губ людских и слуха.
Так дивно знала я земную радость
И праздников считала не двенадцать,
А столько, сколько было дней в году.
Я, тайному велению покорна,
Товарища свободного избрав,
Любила только солнце и деревья.
Однажды поздним летом иностранку
Я встретила в лукавый час зари,
И вместе мы купались в теплом море,
Ее одежда странной мне казалась,
Еще страннее — губы, а слова —
Как звезды падали сентябрьской ночью.
И стройная меня учила плавать,
Одной рукой поддерживая тело,
Неопытное на тугих волнах.
И часто, стоя в голубой воде,
Она со мной неспешно говорила,
И мне казалось, что вершины леса
Слегка шумят, или хрустит песок,
Иль голосом серебряным волынка
Вдали поет о вечере разлук.
Но слов ее я помнить не могла
И часто ночью с болью просыпалась.
Мне чудился полуоткрытый рот,
Ее глаза и гладкая прическа.
Как вестника небесного, молила
Я девушку печальную тогда:
«Скажи, скажи, зачем угасла память
И, так томительно лаская слух,
Ты отняла блаженство повторенья?..»
И только раз, когда я виноград
В плетеную корзинку собирала,
А смуглая сидела на траве,
Глаза закрыв и распустивши косы,
И томною была и утомленной
От запах тяжелых синих ягод
И пряного дыханья дикой мяты, —
Она слова чудесные вложила
В сокровищницу памяти моей,
И, полную корзину уронив,
Припала я к земле сухой и душной,
Как к милому, когда поет любовь.

ЭПИЧЕСКАЯ ПОЭЗИЯ

ЭПИЧЕСКАЯ ПОЭЗИЯ, обычно длинная повествовательная поэма, рассказывающая о героических деяниях, другое ее название – героический эпос. Истоки эпической поэзии скорее всего коренятся в доисторических повествованиях о богах и других сверхъестественных существах. Эти повествования, или мифы, вероятно, декламировались по ходу сакральных ритуалов, призывающих покровительство высших сил в достижении земного благополучия.

К самым ранним образцам эпической поэзии можно отнести древневавилонский космогонический эпос Энума элиш (назван по первым словам – Когда наверху), где рассказывается о сотворении мира из хаоса, победе Мардука, главного бога города Вавилона, над богиней первичных мировых вод Тиамат и создании человека для служения богам. Другой знаменитый эпос, Эпос о Гильгамеше, относится к более поздней стадии развития эпической поэзии. Его герой Гильгамеш – полубог-получеловек. Ближайший друг Гильгамеша Энкиду создан богами как своего рода alter ego Гильгамеша. После ряда совместных деяний Энкиду умирает вместо Гильгамеша, а Гильгамеш, пытаясь избежать участи смертных, отправляется на край света, чтобы выведать у пережившего потоп Утнапишти, как ему обрести вечную жизнь. Как выясняется, вечная жизнь смертным недоступна, однако Гильгамеш добывает цветок вечной юности, который впоследствии похищает змея.

Эпос о Гильгамеше предваряет второй период записи эпических сказаний, относящийся к 8 и 7 вв. до н.э. и представленный наиболее значимыми в исторической традиции эпическими произведениями, такими, как поэмы Гомера и древнейшие книги Библии.

Тема путешествия в наиболее развернутой форме проявляется в полной истории Троянской войны, которая поместила все предыдущие мифические путешествия в историческую перспективу. Вокруг нее группировались рассказы об отправке на войну за море, а также о возвращениях Менелая, Агамемнона и Одиссея. Другую форму мифа о смерти и воскресении (если считать, что именно он лежит в основе различных сюжетов о путешествиях) можно найти в рассказе о выходе Ахилла из сражения после ссоры с Агамемноном, предводителем ахейцев. С течением времени к повествованию присоединяется другой мотив, известный по эпосу о Гильгамеше: о подменяющем героя двойнике. Патрокл, друг Ахилла, вступает в бой в доспехах Ахилла, оказывается убит вместо него, что приводит героя в ярость и заставляет вернуться в ряды ахейцев, мстя троянцам и Гектору. Именно эти две части повествования и вошли в известный нам текст Илиады. Записан он был, скорее всего, между 725 и 700 до н.э. со слов слепого певца Гомера.

У греков были также эпические сказания о первоначалах всех вещей. Теогония (Происхождение богов) Гесиода, равно как и утраченная Война титанов, открывавшая т.н. эпический «кикл» (цикл), отражают их интерес к творению и установлению порядка вселенной. Эпический цикл представлял собой компиляцию, где после Войны титанов следовал фиванский цикл, содержавший историю Эдипа и других правителей этого города. В эпический цикл входили также песни, рассказывающие о причинах и начале троянской войны (Киприи и следующая за ней Илиада); различные эпизоды самой войны, включая падение Трои и возвращение домой греческих героев (Эфиопида, Малая Илиада, Разорение Илиона и Возвращения), и, наконец, Одиссея с продолжающей ее Телегонией. Не входил в эпический цикл популярнейший в Греции сюжет о Ясоне и путешествии на корабле «Арго» за золотым руном. Он упоминается у Гомера и занимает значительное место в четвертой Пифийской оде Пиндара. В своем класическом виде он передан в Аргонавтике Аполлония Родосского, гораздо более позднего автора 3 в. до н.э., принадлежащего уже литературной традиции. Утраченными оказались поэмы о подвигах Геракла, также популярные в древней Греции.

Если италийская устная эпическая традиция и существовала, она, скорее всего, так и не была записана. Как и во многих других областях культуры, римляне полностью восприняли наследие греческой эпической поэзии, однако их любимые сюжеты относились к римской истории. В 3 в. до н.э. грек-вольноотпущенник Ливий Андроник перевел гомеровскую Одиссею латинским сатурновым стихом, а Гней Невий этим же стихом написал Песнь о Пунической войне. Квинт Энний (239–169 до н.э.), введя в латинскую поэзию дактиличский гекзаметр, позаимствованный у греков, написал эпическую поэму (Анналы) об истории Рима. Высшей точкой римского эпоса стала Энеида Вергилия, объединяющая в себе как мифические и героические, так и исторические черты. Мифическое и героическое начала повествования восходят к Гомеру и Аполлонию. Энеиду с полным основанием можно назвать первым национальным эпосом. В ней рассказывается о побеге Энея с отцом, сыном и горсткой соотечественников из горящей Трои; об их скитаниях, включая знаменитую остановку в Карфагене, где царица Дидона, влюбившаяся в Энея, была им в конце концов покинута ради исполнения своего исторического предназначения; о путешествии Энея, подобно Одиссею, в царство мертвых, где ему было дано видение будущих героев римской истории. В Италии, земле, обетованной ему богами, Эней, после поединка с Турном за руку дочери царя Латина, положил начало роду, послужившему истоком будущего римского величия.

Послевергилиевский эпос на латинском языке представлен немногими именами. В незавершенной Фарсалии (более точно – О гражданской войне) Лукана (39–65 н.э.) рассказывается о войне 49–47 до н.э. между Цезарем и Помпеем, в качестве героя выступает стоик Катон Младший. Лукан погиб в двадцатишестилетнем возрасте в царствование Нерона, защищая республиканские идеалы. Подобно всем писателям латинского серебряного века, Лукан слишком откровенно пользуется правилами риторики, однако трагический пафос придал его поэме большую художественную силу. Другой поэт того же периода, Силий Италик (26–101 н.э.), писал на сюжеты из римской истории, о 2-й Пунической войне; Стаций (45–96 н.э.) в незавершенной Ахиллеиде и Фиваиде, а также Валерий Флакк (ум. ок. 92 н.э.) в Аргонавтике вернулись к сюжетам из эпического прошлого. Классический период латинского эпоса принято завершать Похищением Прозерпины Клавдиана (ок. 370–405).

В первые века христианства и латинский, и греческий постепенно превращались в богослужебные языки, при том что разговорный греческий приобретал самостоятельную роль, а различные диалекты разговорной латыни стали основой для развития романских языков. Появившийся после долгого перерыва классический греческий эпос представлен такими сочинениями, как Постгомерика (4 в.) Квинта Смирнского и Деяния Диониса Нонна (5 в.). Позднее, в византийский период, появлялись поэмы на сюжеты из современной истории, выдержанные в классическом греческом стиле и метре.

Помимо Деяний Диониса, Нонн написал гекзаметром Переложение Святого Евангелия от Иоанна. На латинском Западе стихотворные повествования на евангельские темы появились уже в 4 в. (Евангельские книги Ювенка, ок. 330); история Творения, изложенная по Книге Бытия, содержится в относящемся к концу 5 в. произведении Драконтия Во славу Божию; Аратор пересказал гексаметрами Деяния апостолов в 6 в. Латинские стихотворные изложения житий появлялись наряду с поэмами исторического и панегирического содержания на протяжении 8 и 9 вв. Христианская эпоха славила своих героев в античных и языческих формах. Новый тип героя и злодея можно найти уже в 4 в. в Психомахии Пруденция (348 – ок. 405), где описывается борьба за человеческую душу между грехами и добродетелями; это был первый большой аллегорический эпос.

К достаточно богато представленной смеси языческого и христианского наследия на классических языках начиная с 10 в. прибавляется устный и письменный эпос новых народов Европы. С этого момента начинается третий период эпической литературы. Типичные образцы средневекового эпоса: жесты (франц. gestes, букв. – деяния) на старофранцузском языке, из которых наиболее выдающейся была Песнь о Роланде; поэма Песнь о моем Сиде на староиспанском; песни Старшей Эдды на древненорвежском; Беовульф на древнеанглийском; Песнь о Нибелунгах на средневерхненемецком; поэма Дигенис Акрит на среднегреческом. Все они не имеют определенного авторства и скорее всего представляют собой либо непосредственные образцы устного эпоса, либо имеют в своей основе устную традицию. Мифогероический элемент преобладает в них над историческим, даже когда речь идет о реальных людях и событиях, вроде Карла Великого и битвы в Ронсевальском ущелье. Исключением можно было бы считать Сида, поскольку временами он напоминает написанную стихом хронику, однако мотив изгнания главного героя привносит некоторое сходство с мифическими путешествиями. Можно также заметить определенное поступательное движение от песен Старшей Эдды, с их сильным языческим элементом, идущим из туманного германского прошлого, к Беовульфу, где чисто языческие предания о схватках с существами из потустороннего мира, чудовищами и драконами изложены языком германского героического века, с его кодексом феодальной верности, но интерпретированы и прокомментированы с сугубо христианской точки зрения. Песнь о Роланде, сохраняя лишь внешние признаки мифологизма языческой эпохи, представляет собой законченный продукт их органичного сплава с христианским мировоззрением. Возникший на восточной окраине христианского мира Дигенис Акрит рассказывал о герое, чей отец был мусульманином, а мать – христианкой. Он убивал драконов, сражался с амазонками и совершал все подвиги мифических протагонистов эпоса. Что же касается духа рыцарской галантности, то ярче всего он представлен в Песни о Нибелунгах, особенно в ее первой части, рассказывающей историю женитьбы Зигфрида и его гибели.

В 12 в. появилось большое количество длинных поэм, представлявших собой стихотворное изложение легендарных сюжетов, существовавших ранее лишь в прозе, по крайней мере в письменном виде. Одной из наиболее популярных была история Троянской войны, известная под названием Роман о Трое и имеющая своим истоком не Гомера, а пересказы мифических участников войны Дарета Фригийца (История падения Трои) и Диктиса Критского (Дневник Троянской войны). Автор Романа о Трое Бенуа де Сент-Мор написал свой текст около 1160. Другим широко распространенным сюжетом была история Александра Великого, изложенная в многочисленных стихотворных романах об Александре, написанных как на латинском, так и на новых европейских языках. Романы т.н. Артуровского цикла, использовавшие Артуровские легенды, распространили формы эпической поэзии и на фольклор Бретани. В связи с этим необходимо упомянуть Кретьена де Труа, автора поэм Эрек и Энида, Ивейн, или Рыцарь льва, Ланселот, или Рыцарь телеги и Персеваль, или Повесть о Граале. Лучшим образцом стихотворного рыцарского романа на английском языке может служить Брут Лайамона (13 в.). В качестве образца византийской эпической поэмы 12–13 вв. достаточо привести Белтандроса и Хризанцу. Подобных стихотворных повествований в Европе того времени было превеликое множество. Они пришли на смену более древнему средневековому эпосу, вроде Песни о Роланде; без них невозможно понять природу эпоса эпохи Возрождения.

Четырнадцатое столетие открывается находящейся на полпути между средними веками и Возрождением Божественной комедией Данте. Она, разумеется, не является эпосом. Тем не менее в основе этого повествования в стихотворной форме лежит один из древнейших сюжетов эпической песни: путешествие в потусторонний мир для получения наставлений и знаний, которые должны дать обновление жизни. В том же столетии появилась написанная на латинском языке Африка Петрарки, более отвечающая канонам эпоса и повествующая о древних героях (Сципион Африканский). В области рыцарского романа проявил себя Джованни Боккаччо, написав Филоколо, Филострато и Тесеиду.

Эпос позднего Возрождения представлен именами М.Боярдо, Л.Ариосто и Т.Тассо в Италии, Л.ди Камоэнса в Португалии и Э.Спенсера в Англии. Боярдо (1434–1494), автор оставшегося неоконченным Влюбленного Роланда, нашел своего героя в традиции, идущей от эпоса о Роланде. Неистовый Роланд Ариосто (1474–1533) написан в продолжение поэмы Боярдо. Обе они напоминают скорее эпизодически построенные рыцарские романы, нежели героический эпос в духе Песни о Роланде. Героический элемент подчинен в них любовному интересу. Примирить два эти начала было целью Тассо (1544–1595). Своим героем он избрал исторического Годфрида Бульонского, одного из предводителей 1-го крестового похода (11 в.), цель которого и дала название поэме – Освобожденный Иерусалим. Лузиады Камоэнса (1524–1580) – национальный эпос, сюжетом которого стало путешествие Васко да Гамы в Индию (1497–1499). Лузиады посвящены недавней истории, однако Камоэнс с помощью характерных для эпического жанра приемов рассказывает в поэме всю историю Португалии. Королева фей Спенсера объединяет моралистическую аллегорию, религиозную пропаганду в пользу Англиканской церкви и любовный рыцарский роман. Каждая из ее шести книг представляет собой своеобразное попурри из знакомых мотивов народного эпоса, Артуровских легенд и более поздних рыцарских романов. В Испании А.де Эрсилья-и-Суньига написал мало читаемую ныне Араукану (1569–1589), во Франции П.Ронсар опубликовал в 1572 свою незаконченную Франсиаду.

В эпической поэзии 17 в. доминирует одна фигура – Д.Мильтон, с его Потерянным раем. Мильтон сознательно отказался писать на традиционную литературную или историческую тему и нашел вдохновение в библейских сказаниях, благодаря чему смог высказать собственные теологические взгляды. Мильтон вернулся к теме создания вселенной, борьбы небесных сил и даже включил в поэму описание нескольких путешествий, в частности сатаны – в Рай, т.е. путешествие в потусторонний мир наоборот. И хотя автор искал новый тип героя в Адаме, на самом деле чертами традиционного эпического героя оказался наделен сатана. Разительным контрастом эпосу Мильтона выглядит Генриада (1728) Вольтера, исторический эпос о религиозных войнах во Франции, содержащий в себе сатиру и критику религиозного фанатизма.

Четвертый период записи традиционной устной эпической поэзии начинается в середине 18 в. и продолжается по сей день. В эпоху романтизма средневековые тексты стали объектом повышенного внимания, их разыскивали в библиотеках и публиковали, часто впервые. Э.Лённрот объединил короткие песни финских сказителей в одно произведение Калевалу, в согласии с появившейся тогда же теорией, что и Илиада, и Одиссея были сложены из более коротких эпических сказаний. Появлялись и литературные имитации устного эпоса и народных баллад, вроде Сочинений Оссиана (1765) Дж.Макферсона. Другие поэты возвращались к классическим сюжетам, как Т.Б.Маколей в Песнях Древнего Рима (1842) и У.Моррис в поэме Жизнь и смерть Ясона (1867).

В славянских странах преобладал интерес к собиранию народной балладной и эпической поэзии. Классические сборники В.Караджича на Балканах, а также русских собирателей Кирши Данилова, А.Ф.Гильфердинга и П.Н.Рыбникова имели неоценимое значение для истории культуры. Помимо исторических песен о недавнем прошлом в репертуар славянских народных сказителей входили мифогероические повествования о сражениях со сверхъестественными существами, о путешествиях, долгом отсутствии дома и возвращении к верной, а иногда неверной жене. Персонажи часто были историческими, сюжеты же восходили к гомеровским временам.

Литературная эпическая поэма является редкостью в наше время, однако в 1938 Н.Казандзакис опубликовал длинную эпическую поэму на новогреческом языке под названием Одиссея. В ней мы снова возвращаемся к мифическому герою Гомера, словно закрывая историю эпической поэзии.

Add a Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *