Место смерти джеймса кука

Что стало с телом капитана Джеймса Кука, убитого на Гавайях?

14 февраля 1779 года капитан Джеймс Кук был убит жителями Гавайских островов. Военный моряк и исследователь, Джеймс Кук совершил два кругосветных путешествия, первым в истории пересёк Антарктический круг, высадился в Новой Зеландии и на Таити, открыл Большой Барьерный риф и Гавайский архипелаг. Насчёт обстоятельств его смерти и судьбы его останков есть несколько предположений: часть тела капитана была возвращена англичанам, другая, возможно, была захоронена аборигенами, но не исключена и версия о каннибализме.

Жизненный путь

Кук родился 27 октября 1728 года в графстве Йоркшир, Англия. Ещё в юности будущий мореплаватель увлекался географией, астрономией и навигацией. В 18 лет он поступил юнгой на торговый бриг-угольщик «Геркулес». В 27 — записался матросом в Королевский военно-морской флот, и уже через месяц стал боцманом на корабле «Игл». Во время Семилетней войны Кук входил в состав команды боевого корабля «Пемброк», участвовавшего в блокаде Бискайского залива.

В 1767–1771 годах Джеймс Кук совершил своё Первое кругосветное плавание. В ходе этой экспедиции исследователь достиг берегов Таити и Новой Зеландии, а также открыл Большой Барьерный риф и пролив между Австралией и Новой Гвинеей. По возвращении в Англию Кук был произведён в капитаны. Во время Второго кругосветного плавания (1772–1775) мореплавателю удалось пересечь Антарктический круг, посетить острова Фиджи, остров Пасхи и открыть Южную Георгию, субантарктический остров в южной Атлантике.

Последняя экспедиция и смерть

Целью Третьего кругосветного плавания Джеймса Кука, начавшегося в 1776 году, было открытие Северо-Западного прохода, соединяющего Атлантический и Тихий океаны. На пути к Берингову проливу были открыты Гавайские острова, которые сыграли в судьбе Кука роковую роль.

После открытия Гавайского архипелага 18 января 1778 года корабли «Резолюшн» и «Дискавери» продолжили свой путь и, достигнув Чукотского моря, развернулись в связи с невозможностью продолжить путь зимой. В конце ноября капитан Кук вернулся к берегам Гавайских островов. Гавайцы приняли англичан более чем радушно, посчитав, что Джеймс Кук — бог Лоно, явление которого предсказывалось в древних легендах островитян. Аборигены снабжали команду всем необходимым, не переставая удивляться огромному количеству диковинных вещей, которые чужестранцы привезли с собой. Это любопытство привело к тому, что на английских кораблях стали случаться мелкие кражи.

Во всех версиях смерти Кука утверждается, что именно кража послужила толчком для череды событий, результатом которой стала гибель капитана. Однажды выяснилось, что украден баркас с борта «Резолюшн». Узнав об этом, Кук решил пленить одного из местных вождей и удерживать его до тех пор, пока баркас не будет возвращён. Однако гавайцы, к тому времени уже не столь уверенные в божественном происхождении англичан, встали на защиту вождя, окружили капитана и членов его команды, высадившихся на берег. В результате завязавшегося боя Кук и был убит — копьём в затылок. Затем гавайцы стали наносить капитану удары кинжалами, чтобы приложить руку к убийству «разжалованного» божества, что описано в мемуарах лейтенанта Кинга: «Увидев, что Кук упал, гавайцы издали победоносный вопль. Тело его тут же втащили на берег, и окружавшая его толпа, жадно выхватывая кинжал друг у друга, принялась наносить ему множество ран, так как каждый хотел принять участие в его уничтожении».

Гибель капитана Джеймса Кука. Гравюра Александра Хогга, 1784 год. Фото: www.globallookpress.com

Помощникам капитана удалось добраться до кораблей на шлюпках. Их путевые заметки стали основным источником информации о смерти Джеймса Кука. Жаркие споры разгорелись вокруг истории о том, что стало с телом капитана.

Что стало с останками капитана? Версия первая

После того, как 14 февраля 1779 года капитан Кук был убит, англичане стали мстить за смерть своего капитана и провели военную операцию, после которой аборигены доставили на «Резолюшн» корзину с десятью фунтами мяса (около 4 кг) и человеческую голову без нижней челюсти. 21 февраля 1779 года, после погребальной молитвы, останки Кука были опущены в море. Способ захоронения, который избрали члены команды «Резолюшн», лишил учёных возможности определения точной причины смерти Кука и восстановления картины его убийства.

По одной версии, гавайцы воздали Куку большие почести: похоронили часть его плоти отдельно от костей, которые были связаны вместе и отданы вождям. Согласно традициям гавайцев, такие обряды совершались только с телами вождей или великих героев, отличившихся в боях; это должно было уберечь останки важных членов племени от надругательства. Возможно, именно проведение этого обряда объясняет то, что гавайцы вернули англичанам лишь часть тела капитана.

Что стало с останками капитана? Версия вторая

Долгое время популярной оставалась версия о съедении тела Кука гавайцами. Географам и историкам известны отдельные случаи каннибализма среди полинезийцев, населявших Гавайские острова, однако всё же территории, на которых каннибализм был не редкостью, располагались в области Новой Гвинеи и Новой Зеландии. Исходя из этого, нельзя достоверно утверждать, имел ли место каннибализм именно в случае Кука.

ngasanova

14 Февраля 1779 — погиб Джеймс Кук,
английский мореплаватель.
Крупнейший британский исследователь Джеймс Кук совершил два кругосветных путешествия
и множество выдающихся географических открытий, значительно расширивших представления
людей о мире. В честь него назван пролив между северным и южным островами Новой
Зеландии, архипелаг Острова Кука и множество небольших бухт и заливов. В 1778 году
Кук открыл юго-восточные Гавайские острова, где и произошли роковые события.
Джеймс Кук погиб на одном из Гавайских островов под названием Кеалакекуа.
корабль Кука “Резолюшн”
24 октября 1778 года корабли покинули Алеутские острова и 26 ноября достигли
Гавайских островов, однако подходящая стоянка для кораблей была найдена только
16 января 1779 года.
Жители островов — гавайцы — сосредоточились вокруг кораблей в большом количестве;
Кук в своих записях оценивал их число в несколько тысяч. Позднее стало известно,
что высокий интерес и особенное отношение островитян к экспедиции объяснялись тем,
что они приняли Кука за одного из своих богов.
Хорошие отношения, установившиеся поначалу между членами экспедиции и гавайцами,
начали, однако, быстро портиться; с каждым днем количество хищений, совершаемых
гавайцами, возрастало, а стычки, возникавшие из-за попыток вернуть украденное,
становились всё горячее.
Чувствуя, что обстановка накаляется, Кук 4 февраля покинул залив, однако начавшийся
вскоре шторм нанёс серьёзный ущерб такелажу «Резолюшн» и 10 февраля корабли были
вынуждены вернуться для ремонта (другой якорной стоянки поблизости не было).
Паруса и части такелажа свезли на берег для ремонта. Отношение гавайцев к экспедиции
стало тем временем откровенно враждебным. В округе появилось много вооруженных людей.
Число краж увеличилось. 13 февраля с палубы «Резолюшн» были украдены клещи. Попытка
их вернуть оказалась неудачной и закончилась открытым столкновением.
На следующий день, 14 февраля был украден баркас с «Резолюшн». Для того, чтобы вернуть
украденное имущество, Кук решил взять на борт в качестве заложника Каланиопу, одного
из местных вождей. Высадившись на берег с группой вооруженных людей, состоявшей из
десяти морских пехотинцев во главе с лейтенантом Филипсом, он прошёл к жилищу вождя
и пригласил его на корабль. Приняв предложение, Каланиопа последовал за англичанами,
однако у самого берега отказался следовать дальше, предположительно поддавшись
уговорам жены.
Тем временем, на берегу собралось несколько тысяч гавайцев, которые окружили Кука и
его людей, оттеснив их к самой воде. Среди них разнёсся слух, что англичане убили
нескольких гавайцев (в дневниках капитана Клерка упомянут один туземец, убитый людьми
лейтенанта Рикмена незадолго до описываемых событий), и эти слухи, а также не вполне
однозначное поведение Кука, подтолкнули толпу к началу враждебных действий.
В начавшейся схватке сам Кук и четверо матросов погибли, остальным удалось отступить
на корабль.
Есть несколько противоречивых свидетельств очевидцев тех событий, и по ним сложно
судить о том, что же произошло на самом деле. С достаточной степенью достоверности
можно лишь сказать, что среди англичан началась паника, команда стала беспорядочно
отступать к шлюпкам, и в этой суматохе Кук был убит гавайцами (предположительно
ударом копья в затылок).
Таким образом, вечером 14 февраля 1779 года капитан Джеймс Кук
был убит жителями Гавайских островов.
Капитан Клерк в своих дневниках подчёркивает: если бы Кук отказался от вызывающего
поведения перед лицом многотысячной толпы и не начал расстреливать гавайцев,
несчастного случая удалось бы избежать. Из дневников капитана Клерка:
«Рассматривая все это дело в целом, я твердо уверен, что оно не было бы доведено до
крайности туземцами, если бы капитан Кук не предпринял попытку наказать человека,
окруженного толпой островитян, всецело полагаясь на то, что в случае необходимости
солдаты морской пехоты смогут огнем из мушкетов рассеять туземцев. Подобное мнение,
несомненно, основывалось на большом опыте общения с различными индейскими народностями
в различных частях света, но злосчастные сегодняшние события показали, что в данном
случае это мнение оказалось ошибочным. Имеются веские основания, позволяющие
предположить, что туземцы не зашли бы так далеко, если бы, к несчастью, капитан Кук
не выстрелил по ним: за несколько минут до этого они начали расчищать путь для солдат,
с тем чтобы последние могли добраться до того места на берегу, против которого стояли
шлюпки (я уже об этом упоминал), таким образом давая капитану Куку возможность уйти
от них.»
Смерть капитана Джеймса Кука, Йоханн Зоффани, 1795
По словам непосредственного участника событий лейтенанта Филипса, гавайцы не собирались
препятствовать возвращению англичан на корабль, тем более нападать на них.
Многочисленность собравшейся толпы объяснялась их беспокойством за судьбу короля
(небезосновательным, если иметь в виду ту цель, с которой Кук приглашал Каланиопу
на корабль). А вину за трагический исход Филипс, как и капитан Клерк, полностью
возлагает на Кука: возмущённый предыдущим поведением туземцев, он первым выстрелил
в одного из них.
После смерти Кука должность начальника экспедиции перешла к капитану «Дискавери»
Чарльзу Клерку. Клерк пытался добиться выдачи тела Кука мирным путем. Потерпев неудачу,
он распорядился провести военную операцию, в ходе которой высадившийся под прикрытием
пушек десант захватил и сжег дотла прибрежные поселения и отбросил гавайцев в горы.
После этого гавайцы доставили на «Резолюшн» корзину с десятью фунтами мяса и
человеческую голову без нижней челюсти. 22 февраля 1779 года останки Кука были
захоронены в море. Капитан Клерк умер от туберкулёза, которым был болен на протяжении
всего плавания. В Англию корабли вернулись 7 октября 1780 года.
Капитан «Дискавери» Чарлз Клерк так описывал передачу останков Кука туземцами:
«Около восьми утра, когда было еще довольно темно, мы услыхали взмахи весел.
К кораблю приближалось каноэ. В лодке сидели двое, и когда они поднялись на борт,
то тут же пали перед нами ниц и, кажется, были ужасно чем-то напуганы. После долгих
стенаний и обильных слез в связи с утратой «Ороно» — так туземцы называли капитана
Кука, — один из них сообщил нам, что привез нам части его тела.
Он протянул нам небольшой узелок из куска ткани, который он до этого держал под
мышкой. Трудно передать, в какой ужас все мы пришли, держа в руках обрубок
человеческого туловища весом в девять-десять фунтов. Это все, что осталось от
капитана Кука, объяснили они нам. Остальное, как выяснилось, было разрезано на
мелкие кусочки и сожжено; голова его и все кости, за исключением костей туловища,
теперь, по их словам, принадлежали храму в Терреобоо. То, что мы держали в руках,
была доля верховного жреца Каоо, который хотел использовать этот кусок мяса для
религиозных церемоний. Он сказал, что передает его нам как доказательство своей
полной невиновности в случившемся и своей искренней к нам привязанности…»
***
Несомненно, что иметь дома беговую дорожку насущная необходимость.
Компания Мега Турник предлагает беговые дорожки для дома украина
не только современного дизайна, но и созданные с учетом всех новшеств
для эффективных тренировок.

14 февраля 1779 года на острове Гавайи во время неожиданной стычки с туземцами был убит капитан Джеймс Кук (1728-1779) — один из величайших первооткрывателей новых земель, живших в XVIII веке. Никто не знает, что на самом деле произошло в то утро в бухте Кеалакекуа. Известно, впрочем, что Кука гавайцы не ели, вопреки известной песне Высоцкого: у туземцев было принято хоронить особо важных персон специальным способом. Кости закопали в тайном месте, а мясо вернули «родственникам» капитана. Историки спорят, считали ли гавайцы Кука богом (точнее, воплощением божества изобилия и земледелия Лоно) или просто зарвавшимся чужестранцем.

Но речь пойдет о другом: как команда вообще допустила гибель своего капитана? Как зависть, злость, гордость, блатные отношения, трусость и пассивность привели к трагическому стечению обстоятельств? К счастью (и к несчастью), о смерти Кука сохранилось более 40 противоречивых свидетельств: это не дает однозначно выяснить ход событий, зато подробно рассказывает о мотивах и побуждениях команды. О том, как гибель одного капитана взорвала корабельный микрокосмос героических мореплавателей XVIII века, — в историческом расследовании «Ленты.ру».

Предыстория такова: третье кругосветное плавание Кука началось в 1776 году. На кораблях «Резольюшн» и «Дискавери» британцы должны были найти Северо-западный проход: водный путь к северу от Канады, соединяющий Атлантический и Тихий океаны. Обогнув южную Африку, моряки доплыли до Новой Зеландии и оттуда направились на север, открыв по ходу Гавайские острова (в январе 1778 года). Восстановив силы, экспедиция отправилась к Аляске и Чукотке, однако сплошные льды и приближение зимы заставили Кука вернуться к Гавайям на стоянку (декабрь-январь 1779-го).

Гавайцы встретили британских моряков очень радушно. Однако со временем вольное обращение с местными женщинами и чересчур активное пополнение запасов воды и продовольствия вызвало недовольство, и 4 февраля Кук решил благоразумно поднять паруса. Увы, в ту же ночь шторм повредил фок-мачту «Резольюшн», и корабли вернулись в бухту Кеалакекуа. Откровенно враждебные гавайцы украли клещи с одного из кораблей: в отместку англичане угнали каноэ, которое в итоге переговоров вернуть отказались.

«Смерть капитана Кука» (Джон Веббер, 1784 год)

Тогда 14 февраля с «Резольюшн» пропал баркас: и тут Кук вооружился ружьем и вместе с отрядом из десяти морских пехотинцев (во главе с лейтенантом Моулсвортом Филлипсом) потребовал одного из местных вождей прийти на корабль (или в качестве заложника, или, что более вероятно, чтобы провести переговоры в более спокойной обстановке).
Сначала вождь согласился, потом, уступив мольбам жены, отказался идти. Тем временем на берегу собрались тысячи вооруженных гавайцев и оттеснили Кука к берегу. По неясной причине толпа перешла к активным действиям, и в начавшейся суматохе кто-то стукнул Кука палкой по спине. Капитан выстрелил в отместку, но не убил гавайца – и тут туземцы бросились на англичан со всех сторон.

Уже в воде Кука ударили в спину копьем или метательным кинжалом, и капитан (вместе с несколькими моряками) погиб. Тело Кука втащили на берег, а британцы беспорядочно отступили на корабли.

Смерть Кука. Гравюра 1790 года

После еще одной схватки прошли переговоры, которые завершились миром: гавайцы торжественно вернули тело Кука (в виде кусков мяса), что привело команду в ярость. Ошибка в межкультурной коммуникации (британцы не поняли, что местные жители похоронили капитана с максимальным достоинством) стала причиной карательного рейда: прибрежное поселение сожгли, гавайцев убили, и в итоге островитяне вернули оставшиеся части тела Кука, захороненные в море 21 февраля. Должность начальника экспедиции перешла к капитану «Дискавери» Чарльзу Клерку, а когда он умер от туберкулеза у Камчатки — ко второму помощнику капитана «Резольюшн» Джеймсу Кингу.

Но что же на самом деле произошло в то утро в бухте Кеалакекуа? Как шла схватка, в которой погиб Кук?

Вот что пишет первый помощник Джеймс Берни: «В бинокль мы видели, как капитан Кук получил удар дубиной и упал со скалы в воду». Берни, скорее всего, стоял на палубе «Дискавери». А вот что рассказал о гибели Кука капитан корабля Кларк: «Было ровно 8 часов, когда нас встревожил ружейный залп, данный людьми капитана Кука, и раздались сильные крики индейцев. В подзорную трубу я ясно увидел, что наши люди бегут к шлюпкам, но, кто именно бежал, я не мог разглядеть в спутанной толпе».

Корабли XVIII века не отличались просторностью: Клерк вряд ли находился далеко от Берни, однако не видел отдельных людей. В чем же дело? Участники экспедиции Кука оставили после себя огромное количество текстов: историки насчитывают 45 рукописей дневников, судовых журналов и записок, а также 7 напечатанных еще в XVIII веке книг.

Но и это не все: судовой журнал Джеймса Кинга (автора официальной истории третьей экспедиции) случайно нашли в правительственных архивах в 1970-е годы. И далеко не все тексты писались членами кают-компании: о жизни матросов говорят увлекательные мемуары немца Ганса Циммерманна, а много нового историки узнали из полной плагиата книги студента-недоучки Джона Ледьярда, капрала морских пехотинцев.

Так вот, о событиях утра 14 февраля рассказывают 45 мемуаров, и различия между ними не являются чистой случайностью, итогом пробелов в памяти моряков, пытающихся воссоздать ужасные события. То, что «увидели своими глазами» британцы, диктуется сложными отношениями на корабле: завистью, покровительством и верностью, личными амбициями, слухами и клеветой.

Сами воспоминания писали не только из желания погреться в лучах славы капитана Кука или заработать деньги: тексты членов команды изобилуют инсинуациями, раздраженными намеками на сокрытие правды, и, вообще, не похожи на воспоминания старых друзей о прекрасном путешествии.

Смерть Кука. Полотно англо-немецкого художника Иоганна Цоффани (1795 год)

Напряженность в команде копилась давно: это было неизбежно во время долгого плавания на тесных кораблях, изобилия приказов, разумность которых была очевидна только капитану и его ближнему кругу, и ожидания неизбежных лишений во время грядущих поисков Северо-западного прохода в приполярных водах. Однако конфликты вылились в открытую форму один-единственный раз — с участием двух героев будущей драмы в бухте Кеалакекуа: на Таити произошла дуэль между лейтенантом морских пехотинцев Филлипсом и третьим помощником «Резольюшн» Джоном Уильямсоном. О дуэли известно только, что три пули прошли над головами ее участников, не причинив им вреда.

Характер у обоих ирландцев был не сахар. Филлипс, героически пострадавший от гавайского оружия (его ранили при отступлении к шлюпкам), закончил жизнь лондонским бездельником, играя в карты по мелочи и избивая свою жену. Уильямсона же недолюбливали многие офицеры. «Это негодяй, которого ненавидели и боялись подчиненные, не переносили равные и презирали начальники», — записал в своем дневнике один из мичманов.

Но ненависть команды обрушилась на Уильямсона только после смерти Кука: все очевидцы согласны, что в самом начале столкновения капитан подал какой-то сигнал людям Уильямсона, находившимся в шлюпках у берега. Что Кук хотел выразить этим неизвестным жестом, навсегда останется загадкой. Лейтенант заявлял, что понял его как «Спасайтесь, уплывайте!» и отдал соответствующую команду.

К несчастью для него, остальные офицеры были уверены, что Кук отчаянно звал на помощь. Моряки могли бы обеспечить огневую поддержку, втащить капитана в шлюпку или, по крайней мере, отбить у гавайцев труп… Против Уильямсона было с десяток офицеров и морских пехотинцев с обоих кораблей. Филлипс, по воспоминанием Ледьярда, был даже готов пристрелить лейтенанта на месте.

От Кларка (нового капитана) немедленно потребовали провести расследование. Однако основные свидетели (мы не знаем, кто это — скорее всего, начальники на пиннасе и ялике, которые также находились у берега в подчинении Уильямсона) отозвали свои показания и обвинения в адрес третьего помощника. Сделали ли они это искренне, не желая губить офицера, попавшего в сложную и неоднозначную ситуацию? Или на них надавило начальство? Это мы вряд ли узнаем — источники очень скудны. В 1779 году, находясь на смертном одре, капитан Кларк уничтожил все бумаги, связанные с расследованием.

Налицо лишь факт, что руководители экспедиции (Кинг и Кларк) приняли решение не обвинять Уильямсона в гибели Кука. Тем не менее, на кораблях сразу же пошли слухи о том, что Уильямсон украл документы из шкафчика Кларка после смерти капитана, или же еще раньше выдавал бренди всем морским пехотинцам и морякам, чтобы те молчали о трусости лейтенанта по возвращении в Англию.

Истинность этих слухов подтвердить невозможно: но важно, что ходили они по той причине, что Уильямсон не только избежал трибунала, но и всячески преуспел. Уже в 1779 году его повысили до второго, а потом и до первого помощника капитана. Его успешную карьеру во флоте прервал только инцидент 1797 года: будучи капитаном «Азенкура», в сражении при Кампердауне он еще раз неверно интерпретировал сигнал (на этот раз морской), уклонился от атаки на вражеские корабли и пошел под трибунал за невыполнение служебного долга. Через год он скончался.

В своем же дневнике Кларк описывает происходившее с Куком на берегу со слов Филипса: весь рассказ сводится к злоключениям раненого морского пехотинца, а о поведении других членов команды не говорится ни слова. Джеймс Кинг, также продемонстрировал благосклонность к Уильямсону: в официальной истории плавания жест Кука был описан как дело человеколюбия: капитан-де пытался удержать своих людей от жестокого расстрела несчастных гавайцев. Более того, вину за трагическое столкновение Кинг возлагает на лейтенанта морской пехоты Рикмена, который застрелил гавайца на другом берегу бухты (что и разъярило туземцев).

Казалось бы, все ясно: начальство покрывает явного виновника смерти Кука – по каким-то своим причинам. А потом, пользуясь своими связями, тот делает сногсшибательную карьеру. Однако ситуация не столь однозначна. Любопытно, что команда разделилась на ненавистников и защитников Уильямсона примерно поровну — и состав каждой группы заслуживает пристального внимания.

Офицеров «Резольюшн» и «Дискавери» совершенно не радовало великое научное значение экспедиции: в большинстве своем это были амбициозные молодые люди, вовсе не жаждавшие провести лучшие годы на вторых ролях в тесных каютах. В XVIII веке продвижение по службе давали в основном войны: в начале каждого конфликта возрастал «спрос» на офицеров — помощников повышали до капитанов, мичманов — до помощников. Неудивительно, что члены команды с тоской отплывали из Плимута в 1776 году: буквально на их глазах разгорался конфликт с американскими колонистами, а им предстояло четыре года «гнить» в сомнительных поисках Северо-западного прохода.

Маршрут третьей экспедиции Кука

Британский флот по меркам XVIII столетия был относительно демократическим институтом: служить и подняться до командных высот там могли люди, далекие от власти, богатства и благородных кровей. Чтобы недалеко ходить за примерами, можно вспомнить самого Кука, сына шотландского батрака, начавшего свою морскую биографию юнгой на бриге-угольщике.

Однако не стоит думать, что система автоматически отбирала самых достойных: платой за относительный демократизм «на входе» была главенствующая роль протекции. Все офицеры выстраивали сети поддержки, искали себе верных покровителей в команде и в Адмиралтействе, зарабатывая себе репутацию. Вот почему смерть Кука и Кларка означала, что все контакты и договоренности, достигнутые с капитанами во время плавания, пошли прахом.

Добравшись до Кантона, офицеры узнали, что война с восставшими колониями в самом разгаре, а все корабли уже укомплектованы. Зато до провальной (Северо-западный проход не нашли, Кук погиб) географической экспедиции никому нет особого дела. «Команда чувствовала, сколько она потеряет в чинах и богатстве, еще и лишившись утешения в том, что на родину ее ведет старый командир, чьи известные заслуги могли бы помочь делам последнего плавания быть услышанными и оцененными даже в те беспокойные времена» — пишет Кинг в своем журнале (декабрь 1779 года). В 1780-х до войны с Наполеоном было еще далеко, и повышение получили лишь единицы. Многие же младшие офицеры последовали примеру мичмана Джеймса Тревенена и перешли на службу в российский флот (который, напомним, в 1780-е сражался против шведов и турок).

Корабль «Эндевор» (современная копия) в Сиднее

В этой связи любопытно, что громче всего против Уильямсона выступали мичманы и помощники мастера, которые находились в самом начале своей карьеры во флоте. Они упустили удачу (войну с американскими колониями), и даже одна-единственная вакансия была достаточно ценным призом. Звание Уильямсона (третий помощник) еще не давало ему больших возможностей отомстить обвинителям, а суд над ним создал бы отличную возможность убрать конкурента. В сочетании с личной антипатией к Уильямсону это более чем объясняет, почему его поносили и называли главным негодяем, из-за которого погиб Кук. Меж тем многие старшие члены команды (Берни, хотя он и был близким другом Филлипса, рисовальщик Уильям Эллис, первый помощник «Резольюшн» Джон Гор, мастер «Дискавери» Томас Эдгар) не нашли в поступках Уильямсона ничего предосудительного.

Примерно по тем же причинам (карьерное будущее) в итоге часть вины переложили на Рикмена: он был намного старше большинства членов кают-компании, службу начал аж в 1760 году, «пропустил» начало Семилетней войны и за 16 лет не получил повышения. То есть сильных покровителей во флоте у него не было, а возраст не давал завязаться дружбе с компанией молодых офицеров. В итоге Рикмен оказался едва ли не единственным членом команды, который вообще не получил больше никаких званий.

Кроме того, нападками на Уильямсона многие офицеры, конечно же, пытались избежать неудобных вопросов: утром 14 февраля многие из них находились на острове или в шлюпках и могли бы действовать более инициативно, услышав выстрелы, да и отступление на корабли без попытки отбить тела погибших также выглядит подозрительно. Будущий капитан «Баунти» Уильям Блай (мастер на «Резольюшн») прямо обвинял морских пехотинцев Филлипса в бегстве с поля боя. Факт, что 11 из 17 морпехов с «Резольюшн» подвергались во время плавания телесным наказаниям (по личному приказу Кука) также заставляет задуматься, насколько они были готовы жертвовать жизнью ради капитана.

«Высадка в Танне». Картина Уильяма Ходжеса. Один из характерных эпизодов контакта британцев с жителями Океании

Но, так или иначе, точку в разбирательстве поставило начальство: Кинг и Кларк дали понять, что никого не надо отдавать под трибунал. Скорее всего, даже если суд над Уильямсоном не состоялся благодаря влиятельным покровителям амбициозного ирландца (даже его давний недруг Филипс отказался давать против него показания в Адмиралтействе — под надуманным предлогом, что у него-де плохие личные отношения с обвиняемым), капитаны предпочли принять соломоново решение.

Никто из оставшихся в живых членов команды не должен был стать козлом отпущения, виновным в трагической гибели великого капитана: виноваты были обстоятельства, подлые туземцы и (как прочитывается между строк мемуаров) самонадеянность и опрометчивость самого Кука, который понадеялся практически в одиночку увести в заложники местного вождя. «Имеются веские основания, позволяющие предположить, что туземцы не зашли бы так далеко, если бы, к несчастью, капитан Кук не выстрелил по ним: за несколько минут до этого они начали расчищать путь для солдат, чтобы последние могли добраться до того места на берегу, против которого стояли шлюпки (я уже об этом упоминал), таким образом давая капитану Куку возможность уйти от них», — говорится в дневниках Клерка.

Теперь становится понятнее, почему Клерк и Берни увидели столь различные сцены в свои подзорные трубы. Это определялось местом в сложной системе «сдержек и противовесов», статусной иерархии и борьбы за место под солнцем, которая шла на борту кораблей научной экспедиции. Увидеть смерть капитана (или рассказать о ней) Клерку помешала не столько «спутанная толпа», сколько желание офицера оставаться над схваткой и игнорировать свидетельства вины отдельных членов команды (многие из которых были его протеже, а иные — протеже его лондонских начальников).

Кук наблюдает за человеческими жертвоприношениями на Таити (1773 год)

В чем смысл произошедшего?

История — это не просто объективные события, которые случились или не случились. Мы знаем о прошлом только по рассказам участников этих событий, рассказам, которые зачастую отрывочны, запутаны и противоречат друг другу. Однако из этого не стоит делать вывод о принципиальной несовместимости отдельных точек зрения, которые якобы представляют автономные и не стыкующиеся картины мира. Ученые если и не способны авторитетно заявлять, как «оно было на самом деле», то могут находить вероятные причины, общие интересы и другие прочные слои реальности за очевидным хаосом «свидетельских показаний».

Это мы и попытались сделать — немного распутать сеть мотивов, разглядеть элементы системы, которая вынуждала членов команды действовать, видеть и вспоминать именно так, а не иначе.

Личные отношения, карьерные интересы. А ведь есть и еще один слой: национально-этнический уровень. Корабли Кука представляли собой срез имперского общества: там плавали представители народов и, главное, областей, в разной степени удаленных от метрополии (Лондона), в котором решались все главные вопросы и происходил процесс «цивилизирования» британцев. Корнуольцы и шотландцы, уроженцы американских колоний и Вест-Индии, Северной Англии и Ирландии, немцы и валлийцы… Их отношения во время и после плавания, влияние предрассудков и стереотипов на происходящее ученым только предстоит понять.

Но история — это и не следствие по уголовным делам: меньше всего я стремился окончательно выявить виновного в смерти капитана Кука: будь это «трус» Уильямсон, «безынициативные» моряки и морпехи на берегу, «злобные» туземцы или сам «самонадеянный» мореплаватель.

Наивно считать команду Кука отрядом героев науки, «белыми людьми» в одинаковых мундирах. Это сложная система личных и служебных отношений, со своими кризисами и конфликтными ситуациями, страстями и расчетливыми действиями. И случайно данная структура в динамике взрывается событием. Гибель Кука спутала все карты участникам экспедиции, зато заставила их разразиться страстными, эмоциональными записками и мемуарами и, таким образом, пролила свет на отношения и закономерности, которые при более благоприятном исходе плавания остались бы во мраке безвестности.

Но смерть капитана Кука может оказаться полезным уроком и в XXI веке: зачастую только сходные чрезвычайные события (авария, гибель, взрыв, побег, утечка) могут проявить внутреннее устройство и modus operandi секретных (или, по крайней мере, не афиширующих свои принципы) организаций, будь то экипаж подводной лодки или дипломатический корпус.

masterok

Картина Джорджа Картера «Смерть капитана Джеймса Кука»
Как то мы с вами обсуждали тему о том, Кто съел сына Рокфеллера?, но она как мне кажется пересекается с еще одной очень популярной темой. Помните Высоцкого? За что же аборигены съели Кука?
Обычно о капитане и талантливом картографе Джеймсе Куке знают, что это исследователь южных морей, который был убит и съеден аборигенами. Вопреки расхожему мнению, он не был съеден, или, по крайней мере, это не было ключевым моментом трагедии, развернувшейся с 16 января по 14 февраля 1779 года на Гавайях.
Что же тогда там все таки случилось? Сейчас мы с вами об этом и прочитаем …
Зов моря
Капитан Джеймс Кук родился 27 октября 1728 г. в маленькой Йоркширской деревушке. Он с детства мечтал стать мореплавателем. В семнадцать лет Кук поступил работником в бакалейную лавку. Но спустя некоторое время он напросился в ученики к судовладельцам, братьям Уокерам, занимавшимся перевозкой угля.
Почти десять лет он ходил на каботажных судах с углем. В промежутках между рейсами Кук корпел над грудами книг по математике, штурманскому делу, астрономии. Ни капли спиртного и никаких женщин. В результате Джон Уокер оценил выдержку и трудолюбие Кука и предложил ему место помощника капитана. Еще через три года братья решили сделать Джеймса капитаном. Но удержать возле себя способного юношу они не смогли. В 1755 году в возрасте 27 лет Джеймс стал матросом первой статьи на военном флоте.
Затем последовали несколько лет каторжного труда, долгая война с Францией и, наконец, нашивки старшины — в 32 года.
Первые экспедиции
Кук начал путешествие из Плимута в августе 1768 года. На борту «Эндевора» было 94 человека, в которые входили члены экипажа и ученые. Уже в апреле следующего года они достигли Таити, где местные жители с радостью приветствовали моряков. Затем Кук отправился к берегам Новой Зеландии, где встретил племена Маори с военными каноэ. После были берега Тасмании и восточное побережье Австралии. Корабль «Эндевор» чуть было не разбился на коралловых рифах, но члены экипажа Кука справились с опасностью.
Во время плавания у берегов Батавии (современная Джакарта) многие члены команды умерли от лихорадки. Кук сумел предотвратить распространение болезни, сохраняя идеальную чистоту на борту. В 1771 году после трехлетнего путешествия Кук вернулся в Англию. Из экипажа на родную землю смогли ступить только 56 членов экипажа.
Кругосветное путешествие
Через год после первого путешествия было принято решение начать второе путешествие под командованием Кука. Капитану и его команде предстояло совершить кругосветное путешествие в широтах Антарктики на двух таких же корабля как «Эндевор».
Во время этого путешествия Кук впервые опробовал морские часы (хронометр), которые были созданы Джоном Гаррисоном и оказались очень точными.
«Смерть капитана Кука» (Джон Веббер, 1784 год)
В течение года (с января 1773 г.) корабли Кука входили в полярный круг несколько раз, но из-за сильных холодов были вынуждены возвращаться назад. После этого Кук отправился в Новую Зеландию, где торговал с племенами Маори. Затем снова побывал на Таити, исследовал Меланезийские и Полинезийские острова, перед тем как отправиться в Англию через Южную Африку. Во время этого путешествия многие из команды Кука погибли от болезней, а некоторые были убиты во время встречи с племенами Маори.
После этого путешествия Джеймс Кук получил повышение и стал капитаном корабля в звании «кептэн», дарованное королем Англии Георгом третьим.
Роковая экспедиция
В последний поход корабли Кука вышли из английского порта Плимут в 1776 году. Задачей экспедиции было найти Северо-Западный путь между Тихим и Атлантическим океанами на Севере Америки.
Кук обошел мыс Доброй надежды, пересек Индийский океан и посетил Новую Зеландию и Таити. Путь его лежал на Север -британский парламент обещал команде того корабля, который сделает открытие, 20 000 фунтов стерлингов — целое состояние по тем временам. На рассвете 18 января 1778 года Кук увидел землю: это был остров Оаху (один из восьми островов Гавайского архипелага). Сильный встречный ветер помешал кораблям приблизиться к острову и отнес их на северо-запад к острову Кауаи.
Корабли бросили якорь в бухте Ваймеа. Правящий вождь решил послать своих представителей на борт. Те, поднявшись на корабль, ужаснулись: они приняли английские треуголки офицеров за треугольные головы. Одному из высоких вождей, взошедших на борт, Кук подарил кинжал. Впечатление было настолько сильным, что вождь объявил новое имя своей дочери — Кинжал.
Впоследствии Кук без оружия ходил среди гавайцев, которые приветствовали его как самого высокого вождя. Они падали ниц на землю при его приближении и предлагали ему в подарок пищу, циновки и капа (материал из коры деревьев).
Смерть Кука. Полотно англо-немецкого художника Иоганна Цоффани (1795 год)
Гавайцы возбужденно обсуждали огромное богатство иностранцев. Некоторые были не прочь прихватить железные предметы, которые они видели на палубе, но высокий шаман предостерег их не делать этого. Сам он пребывал в неуверенности, отнести иностранцев к богам или к простым смертным. В конце концов он решил устроить простую проверку: предложить чужеземцам женщин. Если англичане согласятся, то они явно не боги, а простые смертные. Англичане, естественно, провалили экзамен, но многие гавайцы еще сомневались.
Спустя две недели, отдохнув и пополнив запас продовольствия, корабли ушли на север. Но уже в конце ноября 1778 г. Кук вернулся на Гавайи. Через некоторое время на борту появился Каланиопуу, правитель острова Гавайи. Он щедро снабдил Кука запасами еды и всевозможными подарками. Каждый день сотни гавайцев забирались на борт обоих судов. Иногда их набиралось так много, что было невозможно работать. Время от времени аборигены крали металлические предметы. На эти мелкие, хотя и досадные кражи не обращали внимания.
По мере того как суда производили ремонт и пополняли запасы продовольствия, некоторые гавайцы все больше укреплялись во мнении, что англичане — простые смертные. Они вежливо намекали морякам, что пора и честь знать, и что они смогут посетить острова во время следующего урожая, когда снова будет много еды.
4 февраля 1779 года, через четыре недели после вхождения кораблей в залив Кеалакекуа, Кук приказал поднять якорь. Гавайцы с удовлетворением наблюдали за уходом англичан. Однако в первую же ночь корабли попали в шторм и передняя мачта «Резолюшн» дала трещину. Нужно было возвращаться. Кук знал только одну удобную бухту неподалеку — Кеалакекуа.

Когда корабли вошли в знакомую бухту, ее берега были безлюдны. Посланная на берег шлюпка вернулась с известием, что король Каланиопуу наложил табу на всю бухту. Такие табу были обычным явлением на Гаваях. Обычно после того, как землю и ее ресурсы изрядно использовали, вожди запрещали туда вход на время, чтобы дать возможность восстановиться морским и земельным ресурсам.
Англичане чувствовали нараставшую тревогу, но им было необходимо отремонтировать мачту. На следующий день залив посетил король и дружелюбно приветствовал англичан, но настроение гавайцев уже каким-то образом поменялось. Первоначальная теплота отношений понемногу растаяла. В одном случае дело чуть не дошло до стычки, когда вожди приказали гавайцам не помогать команде, сошедшей на берег за водой. Шестерым матросам, охранявшим работы на берегу, было приказано зарядить ружья пулями вместо дроби. Кук и его доверенный офицер Джеймс Кинг высадились на берег, чтобы уладить спор из-за воды между командой и островитянами. Едва они успели решить спорный вопрос, как услыхали звук мушкетного огня по направлению корабля «Дискавери». От корабля в сторону берега неслось каноэ. Сидящие в нем гавайцы яростно гребли веслами. Очевидно, они что-то украли. Кук, Кинг и один матрос предприняли безуспешную попытку поймать воров. Когда они вернулись на берег, то узнали, что боцман «Дискавери» решил сойти на берег и захватить каноэ воров. Как оказалось, каноэ принадлежало другу англичан вождю Палеа. Когда Палеа потребовал свое каноэ назад, возникла перепалка, во время которой вождя ударили веслом по голове. Гавайцы бросились на англичан, и те были вынуждены укрыться среди камней на берегу. К счастью, Палеа восстановил порядок, и соперники предположительно расстались как друзья.
На рассвете следующего дня англичане обнаружили, что шлюпка, привязанная к бую в дюжине ярдов от корабля, исчезла. Кук был вне себя от ярости, поскольку она была лучшей на борту. Он приказал блокировать бухту так, чтобы ни одно каноэ не могло из нее выйти. Кук, лейтенант Филлипс и девять морских пехотинцев отправились на берег. Задачей Кука было встретиться с королем Каланиопуу. Он собирался использовать план, который никогда не подводил его при подобных обстоятельствах в других частях океана: он пригласит Каланиопуу на борт и будет удерживать его там до тех пор, пока его подданные не вернут лодку.
Кук наблюдает за человеческими жертвоприношениями на Таити (1773 год)
Кук считал себя другом гавайцев, которому, равно как и гавайцам, было нечего опасаться.
Каланиопуу принял приглашение, но жены короля умоляли его не ходить. В конце концов, им удалось усадить короля на землю у самой кромки воды. В это время над заливом разнеслось эхо выстрелов. Гавайцы заметно встревожились. Кук уже понял, что привести короля на корабль не удастся. Он поднялся и один пошел к лодке. Но в возбужденную толпу вбежал гаваец и прокричал, что англичане убили высокого вождя, когда тот пытался выйти из бухты на своем каноэ.
Это было объявлением войны. Женщины и дети исчезли. Мужчины надели защитные плетеные маты, в руках их появились копья, кинжалы, камни и дубинки. Кук зашел по колено в воду и повернулся, чтобы подозвать лодки и приказать прекратить огонь. В этот момент на его голову обрушился сокрушительный удар деревянной дубинки. Когда он падал, другой воин нанес ему удар кинжалом в спину. Через час после того как он сошел на берег, Кук был мертв.
Лейтенант Кинг пытался убедить гавайцев вернуть тела павших. Ночью часовые услыхали осторожный звук весел около борта «Резолюшн» и выстрелили в темноту. Они едва не попали в двух гавайцев, которые попросили разрешения взойти на борт. В руках они несли небольшой сверток, завернутый в тапа (дубленая ткань из коры деревьев). Они торжественно развернули тапа, и при колеблющемся свете фонаря англичане с ужасом разглядели кровавое мясо, которое очевидно было срезано с тела Кука.
Англичане пришли в ужас от такого обращения с телом своего капитана, некоторые стали подозревать в гавайцах каннибалов. И все же, с останками Кука обошлись так, как поступали с телами самых высоких вождей. По традиции, гавайцы отделяли плоть от костей высоко почитаемых людей. Затем кости связывали вместе и тайно хоронили, чтобы никто не смог надругаться над ними. Если покойный был объектом большой привязанности и уважения, то кости могли хранить некоторое время у себя дома. Так как Кук пользовался очень большим уважением, части его тела были поделены между высокими вождями. Его голова досталась королю, а скальп забрал один из вождей. Ужасное обращение было, на самом деле, высочайшей почестью со стороны гавайцев.
В течение следующих нескольких дней англичане жестоко мстили. Одним из результатов кровопролития явилось то, что напуганные гавайцы решили вернуть дополнительные останки Кука англичанам. Один из вождей, одетый в церемониальный плащ из красных перьев, вернул кисти рук, череп, предплечья и кости ног капитана.
Вечером 21 февраля 1779 года останки капитана Джеймса Кука были зашиты в парусину и после погребальной молитвы, прочтенной капитаном Клерке, опущены в воду залива. Экипаж приспустил британский флаг и дал салют из десяти ружей. Многие из матросов и пехотинцев на палубах обоих кораблей открыто плакали. Гавайцы не наблюдали за церемонией с берега, так как вождь наложил на залив табу. На следующее утро англичане подняли паруса и навсегда покинули острова.
Достижения Джеймса Кука в исследовании Тихого океана, Новой Зеландии и Австралии радикально изменили представления о географии мира и доказали, что он был самым лучшим мореплавателем когда-либо жившим в Англии.
Кто виноват?
Но что же на самом деле произошло в то утро в бухте Кеалакекуа? Как шла схватка, в которой погиб Кук?
Вот что пишет первый помощник Джеймс Берни: «В бинокль мы видели, как капитан Кук получил удар дубиной и упал со скалы в воду». Берни, скорее всего, стоял на палубе «Дискавери». А вот что рассказал о гибели Кука капитан корабля Кларк: «Было ровно 8 часов, когда нас встревожил ружейный залп, данный людьми капитана Кука, и раздались сильные крики индейцев. В подзорную трубу я ясно увидел, что наши люди бегут к шлюпкам, но, кто именно бежал, я не мог разглядеть в спутанной толпе».
Корабли XVIII века не отличались просторностью: Клерк вряд ли находился далеко от Берни, однако не видел отдельных людей. В чем же дело? Участники экспедиции Кука оставили после себя огромное количество текстов: историки насчитывают 45 рукописей дневников, судовых журналов и записок, а также 7 напечатанных еще в XVIII веке книг.
Но и это не все: судовой журнал Джеймса Кинга (автора официальной истории третьей экспедиции) случайно нашли в правительственных архивах в 1970-е годы. И далеко не все тексты писались членами кают-компании: о жизни матросов говорят увлекательные мемуары немца Ганса Циммерманна, а много нового историки узнали из полной плагиата книги студента-недоучки Джона Ледьярда, капрала морских пехотинцев.
Так вот, о событиях утра 14 февраля рассказывают 45 мемуаров, и различия между ними не являются чистой случайностью, итогом пробелов в памяти моряков, пытающихся воссоздать ужасные события. То, что «увидели своими глазами» британцы, диктуется сложными отношениями на корабле: завистью, покровительством и верностью, личными амбициями, слухами и клеветой.
Сами воспоминания писали не только из желания погреться в лучах славы капитана Кука или заработать деньги: тексты членов команды изобилуют инсинуациями, раздраженными намеками на сокрытие правды, и, вообще, не похожи на воспоминания старых друзей о прекрасном путешествии.
Напряженность в команде копилась давно: это было неизбежно во время долгого плавания на тесных кораблях, изобилия приказов, разумность которых была очевидна только капитану и его ближнему кругу, и ожидания неизбежных лишений во время грядущих поисков Северо-западного прохода в приполярных водах. Однако конфликты вылились в открытую форму один-единственный раз — с участием двух героев будущей драмы в бухте Кеалакекуа: на Таити произошла дуэль между лейтенантом морских пехотинцев Филлипсом и третьим помощником «Резольюшн» Джоном Уильямсоном. О дуэли известно только, что три пули прошли над головами ее участников, не причинив им вреда.
Характер у обоих ирландцев был не сахар. Филлипс, героически пострадавший от гавайского оружия (его ранили при отступлении к шлюпкам), закончил жизнь лондонским бездельником, играя в карты по мелочи и избивая свою жену. Уильямсона же недолюбливали многие офицеры. «Это негодяй, которого ненавидели и боялись подчиненные, не переносили равные и презирали начальники», — записал в своем дневнике один из мичманов.
Но ненависть команды обрушилась на Уильямсона только после смерти Кука: все очевидцы согласны, что в самом начале столкновения капитан подал какой-то сигнал людям Уильямсона, находившимся в шлюпках у берега. Что Кук хотел выразить этим неизвестным жестом, навсегда останется загадкой. Лейтенант заявлял, что понял его как «Спасайтесь, уплывайте!» и отдал соответствующую команду.
К несчастью для него, остальные офицеры были уверены, что Кук отчаянно звал на помощь. Моряки могли бы обеспечить огневую поддержку, втащить капитана в шлюпку или, по крайней мере, отбить у гавайцев труп… Против Уильямсона было с десяток офицеров и морских пехотинцев с обоих кораблей. Филлипс, по воспоминанием Ледьярда, был даже готов пристрелить лейтенанта на месте.
От Кларка (нового капитана) немедленно потребовали провести расследование. Однако основные свидетели (мы не знаем, кто это — скорее всего, начальники на пиннасе и ялике, которые также находились у берега в подчинении Уильямсона) отозвали свои показания и обвинения в адрес третьего помощника. Сделали ли они это искренне, не желая губить офицера, попавшего в сложную и неоднозначную ситуацию? Или на них надавило начальство? Это мы вряд ли узнаем — источники очень скудны. В 1779 году, находясь на смертном одре, капитан Кларк уничтожил все бумаги, связанные с расследованием.
Налицо лишь факт, что руководители экспедиции (Кинг и Кларк) приняли решение не обвинять Уильямсона в гибели Кука. Тем не менее, на кораблях сразу же пошли слухи о том, что Уильямсон украл документы из шкафчика Кларка после смерти капитана, или же еще раньше выдавал бренди всем морским пехотинцам и морякам, чтобы те молчали о трусости лейтенанта по возвращении в Англию.
Истинность этих слухов подтвердить невозможно: но важно, что ходили они по той причине, что Уильямсон не только избежал трибунала, но и всячески преуспел. Уже в 1779 году его повысили до второго, а потом и до первого помощника капитана. Его успешную карьеру во флоте прервал только инцидент 1797 года: будучи капитаном «Азенкура», в сражении при Кампердауне он еще раз неверно интерпретировал сигнал (на этот раз морской), уклонился от атаки на вражеские корабли и пошел под трибунал за невыполнение служебного долга. Через год он скончался.
В своем же дневнике Кларк описывает происходившее с Куком на берегу со слов Филипса: весь рассказ сводится к злоключениям раненого морского пехотинца, а о поведении других членов команды не говорится ни слова. Джеймс Кинг, также продемонстрировал благосклонность к Уильямсону: в официальной истории плавания жест Кука был описан как дело человеколюбия: капитан-де пытался удержать своих людей от жестокого расстрела несчастных гавайцев. Более того, вину за трагическое столкновение Кинг возлагает на лейтенанта морской пехоты Рикмена, который застрелил гавайца на другом берегу бухты (что и разъярило туземцев).
Казалось бы, все ясно: начальство покрывает явного виновника смерти Кука – по каким-то своим причинам. А потом, пользуясь своими связями, тот делает сногсшибательную карьеру. Однако ситуация не столь однозначна. Любопытно, что команда разделилась на ненавистников и защитников Уильямсона примерно поровну — и состав каждой группы заслуживает пристального внимания.
«Высадка в Танне». Картина Уильяма Ходжеса. Один из характерных эпизодов контакта британцев с жителями Океании.
Британский флот: надежды и разочарования
Офицеров «Резольюшн» и «Дискавери» совершенно не радовало великое научное значение экспедиции: в большинстве своем это были амбициозные молодые люди, вовсе не жаждавшие провести лучшие годы на вторых ролях в тесных каютах. В XVIII веке продвижение по службе давали в основном войны: в начале каждого конфликта возрастал «спрос» на офицеров — помощников повышали до капитанов, мичманов — до помощников. Неудивительно, что члены команды с тоской отплывали из Плимута в 1776 году: буквально на их глазах разгорался конфликт с американскими колонистами, а им предстояло четыре года «гнить» в сомнительных поисках Северо-западного прохода.
Британский флот по меркам XVIII столетия был относительно демократическим институтом: служить и подняться до командных высот там могли люди, далекие от власти, богатства и благородных кровей. Чтобы недалеко ходить за примерами, можно вспомнить самого Кука, сына шотландского батрака, начавшего свою морскую биографию юнгой на бриге-угольщике.

Однако не стоит думать, что система автоматически отбирала самых достойных: платой за относительный демократизм «на входе» была главенствующая роль протекции. Все офицеры выстраивали сети поддержки, искали себе верных покровителей в команде и в Адмиралтействе, зарабатывая себе репутацию. Вот почему смерть Кука и Кларка означала, что все контакты и договоренности, достигнутые с капитанами во время плавания, пошли прахом.
Добравшись до Кантона, офицеры узнали, что война с восставшими колониями в самом разгаре, а все корабли уже укомплектованы. Зато до провальной (Северо-западный проход не нашли, Кук погиб) географической экспедиции никому нет особого дела. «Команда чувствовала, сколько она потеряет в чинах и богатстве, еще и лишившись утешения в том, что на родину ее ведет старый командир, чьи известные заслуги могли бы помочь делам последнего плавания быть услышанными и оцененными даже в те беспокойные времена» — пишет Кинг в своем журнале (декабрь 1779 года). В 1780-х до войны с Наполеоном было еще далеко, и повышение получили лишь единицы. Многие же младшие офицеры последовали примеру мичмана Джеймса Тревенена и перешли на службу в российский флот (который, напомним, в 1780-е сражался против шведов и турок).
В этой связи любопытно, что громче всего против Уильямсона выступали мичманы и помощники мастера, которые находились в самом начале своей карьеры во флоте. Они упустили удачу (войну с американскими колониями), и даже одна-единственная вакансия была достаточно ценным призом. Звание Уильямсона (третий помощник) еще не давало ему больших возможностей отомстить обвинителям, а суд над ним создал бы отличную возможность убрать конкурента. В сочетании с личной антипатией к Уильямсону это более чем объясняет, почему его поносили и называли главным негодяем, из-за которого погиб Кук. Меж тем многие старшие члены команды (Берни, хотя он и был близким другом Филлипса, рисовальщик Уильям Эллис, первый помощник «Резольюшн» Джон Гор, мастер «Дискавери» Томас Эдгар) не нашли в поступках Уильямсона ничего предосудительного.
Примерно по тем же причинам (карьерное будущее) в итоге часть вины переложили на Рикмена: он был намного старше большинства членов кают-компании, службу начал аж в 1760 году, «пропустил» начало Семилетней войны и за 16 лет не получил повышения. То есть сильных покровителей во флоте у него не было, а возраст не давал завязаться дружбе с компанией молодых офицеров. В итоге Рикмен оказался едва ли не единственным членом команды, который вообще не получил больше никаких званий.
Кроме того, нападками на Уильямсона многие офицеры, конечно же, пытались избежать неудобных вопросов: утром 14 февраля многие из них находились на острове или в шлюпках и могли бы действовать более инициативно, услышав выстрелы, да и отступление на корабли без попытки отбить тела погибших также выглядит подозрительно. Будущий капитан «Баунти» Уильям Блай (мастер на «Резольюшн») прямо обвинял морских пехотинцев Филлипса в бегстве с поля боя. Факт, что 11 из 17 морпехов с «Резольюшн» подвергались во время плавания телесным наказаниям (по личному приказу Кука) также заставляет задуматься, насколько они были готовы жертвовать жизнью ради капитана.
Но, так или иначе, точку в разбирательстве поставило начальство: Кинг и Кларк дали понять, что никого не надо отдавать под трибунал. Скорее всего, даже если суд над Уильямсоном не состоялся благодаря влиятельным покровителям амбициозного ирландца (даже его давний недруг Филипс отказался давать против него показания в Адмиралтействе — под надуманным предлогом, что у него-де плохие личные отношения с обвиняемым), капитаны предпочли принять соломоново решение.
Никто из оставшихся в живых членов команды не должен был стать козлом отпущения, виновным в трагической гибели великого капитана: виноваты были обстоятельства, подлые туземцы и (как прочитывается между строк мемуаров) самонадеянность и опрометчивость самого Кука, который понадеялся практически в одиночку увести в заложники местного вождя. «Имеются веские основания, позволяющие предположить, что туземцы не зашли бы так далеко, если бы, к несчастью, капитан Кук не выстрелил по ним: за несколько минут до этого они начали расчищать путь для солдат, чтобы последние могли добраться до того места на берегу, против которого стояли шлюпки (я уже об этом упоминал), таким образом давая капитану Куку возможность уйти от них», — говорится в дневниках Клерка.
Теперь становится понятнее, почему Клерк и Берни увидели столь различные сцены в свои подзорные трубы. Это определялось местом в сложной системе «сдержек и противовесов», статусной иерархии и борьбы за место под солнцем, которая шла на борту кораблей научной экспедиции. Увидеть смерть капитана (или рассказать о ней) Клерку помешала не столько «спутанная толпа», сколько желание офицера оставаться над схваткой и игнорировать свидетельства вины отдельных членов команды (многие из которых были его протеже, а иные — протеже его лондонских начальников).
Слева направо: Дэниэль Соландер, Джозеф Банкс, Джеймс Кук, Джон Хоксфорд и лорд Сэндвич. Картина. Автор — Джон Гамильтон Мортимер, 1771
В чем смысл произошедшего?
История — это не просто объективные события, которые случились или не случились. Мы знаем о прошлом только по рассказам участников этих событий, рассказам, которые зачастую отрывочны, запутаны и противоречат друг другу. Однако из этого не стоит делать вывод о принципиальной несовместимости отдельных точек зрения, которые якобы представляют автономные и не стыкующиеся картины мира. Ученые если и не способны авторитетно заявлять, как «оно было на самом деле», то могут находить вероятные причины, общие интересы и другие прочные слои реальности за очевидным хаосом «свидетельских показаний».
Это мы и попытались сделать — немного распутать сеть мотивов, разглядеть элементы системы, которая вынуждала членов команды действовать, видеть и вспоминать именно так, а не иначе.
Личные отношения, карьерные интересы. А ведь есть и еще один слой: национально-этнический уровень. Корабли Кука представляли собой срез имперского общества: там плавали представители народов и, главное, областей, в разной степени удаленных от метрополии (Лондона), в котором решались все главные вопросы и происходил процесс «цивилизирования» британцев. Корнуольцы и шотландцы, уроженцы американских колоний и Вест-Индии, Северной Англии и Ирландии, немцы и валлийцы… Их отношения во время и после плавания, влияние предрассудков и стереотипов на происходящее ученым только предстоит понять.
Но история — это и не следствие по уголовным делам: меньше всего я стремился окончательно выявить виновного в смерти капитана Кука: будь это «трус» Уильямсон, «безынициативные» моряки и морпехи на берегу, «злобные» туземцы или сам «самонадеянный» мореплаватель.
Наивно считать команду Кука отрядом героев науки, «белыми людьми» в одинаковых мундирах. Это сложная система личных и служебных отношений, со своими кризисами и конфликтными ситуациями, страстями и расчетливыми действиями. И случайно данная структура в динамике взрывается событием. Гибель Кука спутала все карты участникам экспедиции, зато заставила их разразиться страстными, эмоциональными записками и мемуарами и, таким образом, пролила свет на отношения и закономерности, которые при более благоприятном исходе плавания остались бы во мраке безвестности.
Но смерть капитана Кука может оказаться полезным уроком и в XXI веке: зачастую только сходные чрезвычайные события (авария, гибель, взрыв, побег, утечка) могут проявить внутреннее устройство и modus operandi секретных (или, по крайней мере, не афиширующих свои принципы) организаций, будь то экипаж подводной лодки или дипломатический корпус.
источники
А.Максимов http://x-files.org.ua/articles.php?article_id=3775
Артем Космарский https://lenta.ru/articles/2015/02/14/cooksdeath1/
Напомню вам еще несколько интересных исторических персон: вот например Кавалерист-девица Надежда Дурова, а вот знаменитый Железный Самсон. Давайте еще вспомним, кто такой Неуловимый Фигнер и Как наполеоновский маршал стал королем Швеции. А может вам интересно будет узнать Лучшие ли скрипки делал Страдивари? и Ху из, герр Шмайссер?

Как погиб Джеймс Кук?

14 февраля 1779 года на острове Гавайи во время неожиданной стычки с туземцами был убит капитан Джеймс Кук (1728-1779) — один из величайших первооткрывателей новых земель, живших в XVIII веке. Никто не знает, что на самом деле произошло в то утро в бухте Кеалакекуа. Известно, впрочем, что Кука гавайцы не ели, вопреки известной песне Высоцкого: у туземцев было принято хоронить особо важных персон специальным способом. Кости закопали в тайном месте, а мясо вернули «родственникам» капитана. Историки спорят, считали ли гавайцы Кука богом (точнее, воплощением божества изобилия и земледелия Лоно) или просто зарвавшимся чужестранцем.

Но речь пойдет о другом: как команда вообще допустила гибель своего капитана? Как зависть, злость, гордость, блатные отношения, трусость и пассивность привели к трагическому стечению обстоятельств? К счастью (и к несчастью), о смерти Кука сохранилось более 40 противоречивых свидетельств: это не дает однозначно выяснить ход событий, зато подробно рассказывает о мотивах и побуждениях команды. О том, как гибель одного капитана взорвала корабельный микрокосмос героических мореплавателей XVIII века, — в историческом расследовании «Ленты.ру».

Столкновение с гавайцами

Предыстория такова: третье кругосветное плавание Кука началось в 1776 году. На кораблях «Резольюшн» и «Дискавери» британцы должны были найти Северо-западный проход: водный путь к северу от Канады, соединяющий Атлантический и Тихий океаны. Обогнув южную Африку, моряки доплыли до Новой Зеландии и оттуда направились на север, открыв по ходу Гавайские острова (в январе 1778 года). Восстановив силы, экспедиция отправилась к Аляске и Чукотке, однако сплошные льды и приближение зимы заставили Кука вернуться к Гавайям на стоянку (декабрь-январь 1779-го).

Гавайцы встретили британских моряков очень радушно. Однако со временем вольное обращение с местными женщинами и чересчур активное пополнение запасов воды и продовольствия вызвало недовольство, и 4 февраля Кук решил благоразумно поднять паруса. Увы, в ту же ночь шторм повредил фок-мачту «Резольюшн», и корабли вернулись в бухту Кеалакекуа. Откровенно враждебные гавайцы украли клещи с одного из кораблей: в отместку англичане угнали каноэ, которое в итоге переговоров вернуть отказались.

Тогда 14 февраля с «Резольюшн» пропал баркас: и тут Кук вооружился ружьем и вместе с отрядом из десяти морских пехотинцев (во главе с лейтенантом Моулсвортом Филлипсом) потребовал одного из местных вождей прийти на корабль (или в качестве заложника, или, что более вероятно, чтобы провести переговоры в более спокойной обстановке).
Сначала вождь согласился, потом, уступив мольбам жены, отказался идти. Тем временем на берегу собрались тысячи вооруженных гавайцев и оттеснили Кука к берегу. По неясной причине толпа перешла к активным действиям, и в начавшейся суматохе кто-то стукнул Кука палкой по спине. Капитан выстрелил в отместку, но не убил гавайца – и тут туземцы бросились на англичан со всех сторон.

Уже в воде Кука ударили в спину копьем или метательным кинжалом, и капитан (вместе с несколькими моряками) погиб. Тело Кука втащили на берег, а британцы беспорядочно отступили на корабли.

После еще одной схватки прошли переговоры, которые завершились миром: гавайцы торжественно вернули тело Кука (в виде кусков мяса), что привело команду в ярость. Ошибка в межкультурной коммуникации (британцы не поняли, что местные жители похоронили капитана с максимальным достоинством) стала причиной карательного рейда: прибрежное поселение сожгли, гавайцев убили, и в итоге островитяне вернули оставшиеся части тела Кука, захороненные в море 21 февраля. Должность начальника экспедиции перешла к капитану «Дискавери» Чарльзу Клерку, а когда он умер от туберкулеза у Камчатки — ко второму помощнику капитана «Резольюшн» Джеймсу Кингу.

Кто виноват?

Но что же на самом деле произошло в то утро в бухте Кеалакекуа? Как шла схватка, в которой погиб Кук?

Вот что пишет первый помощник Джеймс Берни: «В бинокль мы видели, как капитан Кук получил удар дубиной и упал со скалы в воду». Берни, скорее всего, стоял на палубе «Дискавери». А вот что рассказал о гибели Кука капитан корабля Кларк: «Было ровно 8 часов, когда нас встревожил ружейный залп, данный людьми капитана Кука, и раздались сильные крики индейцев. В подзорную трубу я ясно увидел, что наши люди бегут к шлюпкам, но, кто именно бежал, я не мог разглядеть в спутанной толпе».

Корабли XVIII века не отличались просторностью: Клерк вряд ли находился далеко от Берни, однако не видел отдельных людей. В чем же дело? Участники экспедиции Кука оставили после себя огромное количество текстов: историки насчитывают 45 рукописей дневников, судовых журналов и записок, а также 7 напечатанных еще в XVIII веке книг.

Но и это не все: судовой журнал Джеймса Кинга (автора официальной истории третьей экспедиции) случайно нашли в правительственных архивах в 1970-е годы. И далеко не все тексты писались членами кают-компании: о жизни матросов говорят увлекательные мемуары немца Ганса Циммерманна, а много нового историки узнали из полной плагиата книги студента-недоучки Джона Ледьярда, капрала морских пехотинцев.

Так вот, о событиях утра 14 февраля рассказывают 45 мемуаров, и различия между ними не являются чистой случайностью, итогом пробелов в памяти моряков, пытающихся воссоздать ужасные события. То, что «увидели своими глазами» британцы, диктуется сложными отношениями на корабле: завистью, покровительством и верностью, личными амбициями, слухами и клеветой.

Сами воспоминания писали не только из желания погреться в лучах славы капитана Кука или заработать деньги: тексты членов команды изобилуют инсинуациями, раздраженными намеками на сокрытие правды, и, вообще, не похожи на воспоминания старых друзей о прекрасном путешествии.

Напряженность в команде копилась давно: это было неизбежно во время долгого плавания на тесных кораблях, изобилия приказов, разумность которых была очевидна только капитану и его ближнему кругу, и ожидания неизбежных лишений во время грядущих поисков Северо-западного прохода в приполярных водах. Однако конфликты вылились в открытую форму один-единственный раз — с участием двух героев будущей драмы в бухте Кеалакекуа: на Таити произошла дуэль между лейтенантом морских пехотинцев Филлипсом и третьим помощником «Резольюшн» Джоном Уильямсоном. О дуэли известно только, что три пули прошли над головами ее участников, не причинив им вреда.

Характер у обоих ирландцев был не сахар. Филлипс, героически пострадавший от гавайского оружия (его ранили при отступлении к шлюпкам), закончил жизнь лондонским бездельником, играя в карты по мелочи и избивая свою жену. Уильямсона же недолюбливали многие офицеры. «Это негодяй, которого ненавидели и боялись подчиненные, не переносили равные и презирали начальники», — записал в своем дневнике один из мичманов.

Но ненависть команды обрушилась на Уильямсона только после смерти Кука: все очевидцы согласны, что в самом начале столкновения капитан подал какой-то сигнал людям Уильямсона, находившимся в шлюпках у берега. Что Кук хотел выразить этим неизвестным жестом, навсегда останется загадкой. Лейтенант заявлял, что понял его как «Спасайтесь, уплывайте!» и отдал соответствующую команду.

К несчастью для него, остальные офицеры были уверены, что Кук отчаянно звал на помощь. Моряки могли бы обеспечить огневую поддержку, втащить капитана в шлюпку или, по крайней мере, отбить у гавайцев труп… Против Уильямсона было с десяток офицеров и морских пехотинцев с обоих кораблей. Филлипс, по воспоминанием Ледьярда, был даже готов пристрелить лейтенанта на месте.

От Кларка (нового капитана) немедленно потребовали провести расследование. Однако основные свидетели (мы не знаем, кто это — скорее всего, начальники на пиннасе и ялике, которые также находились у берега в подчинении Уильямсона) отозвали свои показания и обвинения в адрес третьего помощника. Сделали ли они это искренне, не желая губить офицера, попавшего в сложную и неоднозначную ситуацию? Или на них надавило начальство? Это мы вряд ли узнаем — источники очень скудны. В 1779 году, находясь на смертном одре, капитан Кларк уничтожил все бумаги, связанные с расследованием.

Налицо лишь факт, что руководители экспедиции (Кинг и Кларк) приняли решение не обвинять Уильямсона в гибели Кука. Тем не менее, на кораблях сразу же пошли слухи о том, что Уильямсон украл документы из шкафчика Кларка после смерти капитана, или же еще раньше выдавал бренди всем морским пехотинцам и морякам, чтобы те молчали о трусости лейтенанта по возвращении в Англию.

Истинность этих слухов подтвердить невозможно: но важно, что ходили они по той причине, что Уильямсон не только избежал трибунала, но и всячески преуспел. Уже в 1779 году его повысили до второго, а потом и до первого помощника капитана. Его успешную карьеру во флоте прервал только инцидент 1797 года: будучи капитаном «Азенкура», в сражении при Кампердауне он еще раз неверно интерпретировал сигнал (на этот раз морской), уклонился от атаки на вражеские корабли и пошел под трибунал за невыполнение служебного долга. Через год он скончался.

В своем же дневнике Кларк описывает происходившее с Куком на берегу со слов Филипса: весь рассказ сводится к злоключениям раненого морского пехотинца, а о поведении других членов команды не говорится ни слова. Джеймс Кинг, также продемонстрировал благосклонность к Уильямсону: в официальной истории плавания жест Кука был описан как дело человеколюбия: капитан-де пытался удержать своих людей от жестокого расстрела несчастных гавайцев. Более того, вину за трагическое столкновение Кинг возлагает на лейтенанта морской пехоты Рикмена, который застрелил гавайца на другом берегу бухты (что и разъярило туземцев).

Казалось бы, все ясно: начальство покрывает явного виновника смерти Кука – по каким-то своим причинам. А потом, пользуясь своими связями, тот делает сногсшибательную карьеру. Однако ситуация не столь однозначна. Любопытно, что команда разделилась на ненавистников и защитников Уильямсона примерно поровну — и состав каждой группы заслуживает пристального внимания.

Британский флот: надежды и разочарования

Офицеров «Резольюшн» и «Дискавери» совершенно не радовало великое научное значение экспедиции: в большинстве своем это были амбициозные молодые люди, вовсе не жаждавшие провести лучшие годы на вторых ролях в тесных каютах. В XVIII веке продвижение по службе давали в основном войны: в начале каждого конфликта возрастал «спрос» на офицеров — помощников повышали до капитанов, мичманов — до помощников. Неудивительно, что члены команды с тоской отплывали из Плимута в 1776 году: буквально на их глазах разгорался конфликт с американскими колонистами, а им предстояло четыре года «гнить» в сомнительных поисках Северо-западного прохода.

Британский флот по меркам XVIII столетия был относительно демократическим институтом: служить и подняться до командных высот там могли люди, далекие от власти, богатства и благородных кровей. Чтобы недалеко ходить за примерами, можно вспомнить самого Кука, сына шотландского батрака, начавшего свою морскую биографию юнгой на бриге-угольщике.

Однако не стоит думать, что система автоматически отбирала самых достойных: платой за относительный демократизм «на входе» была главенствующая роль протекции. Все офицеры выстраивали сети поддержки, искали себе верных покровителей в команде и в Адмиралтействе, зарабатывая себе репутацию. Вот почему смерть Кука и Кларка означала, что все контакты и договоренности, достигнутые с капитанами во время плавания, пошли прахом.

Добравшись до Кантона, офицеры узнали, что война с восставшими колониями в самом разгаре, а все корабли уже укомплектованы. Зато до провальной (Северо-западный проход не нашли, Кук погиб) географической экспедиции никому нет особого дела. «Команда чувствовала, сколько она потеряет в чинах и богатстве, еще и лишившись утешения в том, что на родину ее ведет старый командир, чьи известные заслуги могли бы помочь делам последнего плавания быть услышанными и оцененными даже в те беспокойные времена» — пишет Кинг в своем журнале (декабрь 1779 года). В 1780-х до войны с Наполеоном было еще далеко, и повышение получили лишь единицы. Многие же младшие офицеры последовали примеру мичмана Джеймса Тревенена и перешли на службу в российский флот (который, напомним, в 1780-е сражался против шведов и турок).

В этой связи любопытно, что громче всего против Уильямсона выступали мичманы и помощники мастера, которые находились в самом начале своей карьеры во флоте. Они упустили удачу (войну с американскими колониями), и даже одна-единственная вакансия была достаточно ценным призом. Звание Уильямсона (третий помощник) еще не давало ему больших возможностей отомстить обвинителям, а суд над ним создал бы отличную возможность убрать конкурента. В сочетании с личной антипатией к Уильямсону это более чем объясняет, почему его поносили и называли главным негодяем, из-за которого погиб Кук. Меж тем многие старшие члены команды (Берни, хотя он и был близким другом Филлипса, рисовальщик Уильям Эллис, первый помощник «Резольюшн» Джон Гор, мастер «Дискавери» Томас Эдгар) не нашли в поступках Уильямсона ничего предосудительного.

Примерно по тем же причинам (карьерное будущее) в итоге часть вины переложили на Рикмена: он был намного старше большинства членов кают-компании, службу начал аж в 1760 году, «пропустил» начало Семилетней войны и за 16 лет не получил повышения. То есть сильных покровителей во флоте у него не было, а возраст не давал завязаться дружбе с компанией молодых офицеров. В итоге Рикмен оказался едва ли не единственным членом команды, который вообще не получил больше никаких званий.

Кроме того, нападками на Уильямсона многие офицеры, конечно же, пытались избежать неудобных вопросов: утром 14 февраля многие из них находились на острове или в шлюпках и могли бы действовать более инициативно, услышав выстрелы, да и отступление на корабли без попытки отбить тела погибших также выглядит подозрительно. Будущий капитан «Баунти» Уильям Блай (мастер на «Резольюшн») прямо обвинял морских пехотинцев Филлипса в бегстве с поля боя. Факт, что 11 из 17 морпехов с «Резольюшн» подвергались во время плавания телесным наказаниям (по личному приказу Кука) также заставляет задуматься, насколько они были готовы жертвовать жизнью ради капитана.

Но, так или иначе, точку в разбирательстве поставило начальство: Кинг и Кларк дали понять, что никого не надо отдавать под трибунал. Скорее всего, даже если суд над Уильямсоном не состоялся благодаря влиятельным покровителям амбициозного ирландца (даже его давний недруг Филипс отказался давать против него показания в Адмиралтействе — под надуманным предлогом, что у него-де плохие личные отношения с обвиняемым), капитаны предпочли принять соломоново решение.

Никто из оставшихся в живых членов команды не должен был стать козлом отпущения, виновным в трагической гибели великого капитана: виноваты были обстоятельства, подлые туземцы и (как прочитывается между строк мемуаров) самонадеянность и опрометчивость самого Кука, который понадеялся практически в одиночку увести в заложники местного вождя. «Имеются веские основания, позволяющие предположить, что туземцы не зашли бы так далеко, если бы, к несчастью, капитан Кук не выстрелил по ним: за несколько минут до этого они начали расчищать путь для солдат, чтобы последние могли добраться до того места на берегу, против которого стояли шлюпки (я уже об этом упоминал), таким образом давая капитану Куку возможность уйти от них», — говорится в дневниках Клерка.

Теперь становится понятнее, почему Клерк и Берни увидели столь различные сцены в свои подзорные трубы. Это определялось местом в сложной системе «сдержек и противовесов», статусной иерархии и борьбы за место под солнцем, которая шла на борту кораблей научной экспедиции. Увидеть смерть капитана (или рассказать о ней) Клерку помешала не столько «спутанная толпа», сколько желание офицера оставаться над схваткой и игнорировать свидетельства вины отдельных членов команды (многие из которых были его протеже, а иные — протеже его лондонских начальников).

В чем смысл произошедшего?

История — это не просто объективные события, которые случились или не случились. Мы знаем о прошлом только по рассказам участников этих событий, рассказам, которые зачастую отрывочны, запутаны и противоречат друг другу. Однако из этого не стоит делать вывод о принципиальной несовместимости отдельных точек зрения, которые якобы представляют автономные и не стыкующиеся картины мира. Ученые если и не способны авторитетно заявлять, как «оно было на самом деле», то могут находить вероятные причины, общие интересы и другие прочные слои реальности за очевидным хаосом «свидетельских показаний».

Это мы и попытались сделать — немного распутать сеть мотивов, разглядеть элементы системы, которая вынуждала членов команды действовать, видеть и вспоминать именно так, а не иначе.

Личные отношения, карьерные интересы. А ведь есть и еще один слой: национально-этнический уровень. Корабли Кука представляли собой срез имперского общества: там плавали представители народов и, главное, областей, в разной степени удаленных от метрополии (Лондона), в котором решались все главные вопросы и происходил процесс «цивилизирования» британцев. Корнуольцы и шотландцы, уроженцы американских колоний и Вест-Индии, Северной Англии и Ирландии, немцы и валлийцы… Их отношения во время и после плавания, влияние предрассудков и стереотипов на происходящее ученым только предстоит понять.

Но история — это и не следствие по уголовным делам: меньше всего я стремился окончательно выявить виновного в смерти капитана Кука: будь это «трус» Уильямсон, «безынициативные» моряки и морпехи на берегу, «злобные» туземцы или сам «самонадеянный» мореплаватель.

Наивно считать команду Кука отрядом героев науки, «белыми людьми» в одинаковых мундирах. Это сложная система личных и служебных отношений, со своими кризисами и конфликтными ситуациями, страстями и расчетливыми действиями. И случайно данная структура в динамике взрывается событием. Гибель Кука спутала все карты участникам экспедиции, зато заставила их разразиться страстными, эмоциональными записками и мемуарами и, таким образом, пролила свет на отношения и закономерности, которые при более благоприятном исходе плавания остались бы во мраке безвестности.

Но смерть капитана Кука может оказаться полезным уроком и в XXI веке: зачастую только сходные чрезвычайные события (авария, гибель, взрыв, побег, утечка) могут проявить внутреннее устройство и modus operandi секретных (или, по крайней мере, не афиширующих свои принципы) организаций, будь то экипаж подводной лодки или дипломатический корпус.

>Где погиб Джеймс Кук

Джеймс Кук – мореплаватель и картограф

Будущий капитан Кук родился и вырос в Англии. С юных лет маленький Джеймс мечтал о море и путешествиях. Впервые он попробовал свои силы в качестве матроса в возрасте девятнадцати лет. Набравшись опыта, Кук поступил на службу в королевский военный флот и не раз выполнял ответственные задания по исследованию дальних земель и составлению морских карт. Картографические материалы, тщательно и аккуратно составленные Куком, были настолько хороши, что использовались в морском деле несколько десятилетий.
Джеймсу Куку довелось совершить три морских экспедиции, которые принесли ему славу и знаменитость. Он открыл и описал множество островов и архипелагов, расположенных в южных широтах. Капитан Кук детально изучил побережье Австралии и Новой Зеландии. Во время странствий им был открыт Большой Барьерный Риф. Кук также сделал попытку отыскать таинственный южный материк.
Современники отмечали, что капитан Кук отличался очень терпимым и корректным отношением к населению тех земель, которые открывал и посещал. Он разработал довольно жесткие правила общения с туземцами и требовал от своей команды неукоснительного их соблюдения. К примеру, продукты и предметы первой необходимости для своей экспедиции он получал от аборигенов только при равноценном обмене на нужные им товары.

Как погиб капитан Кук

В ходе третьей и последней своей экспедиции Джеймс Кук исследовал в том числе и Гавайские острова, ныне принадлежащие США. Кук прибыл сюда в самый разгар празднеств, посвященных местным богам. Его суда нуждались в ремонте. Суеверные туземцы, завидев диковинные большие корабли, поначалу решили, что к ним с неба спустились боги, услышавшие хвалебные песни и молитвы. Но страхи и волнение гавайцев улеглись. Вскоре состоялось первое знакомство, ставшее для представителей обеих культур сильным шоком.
Поначалу жители Гавайских островов осыпали чужестранцев всевозможными дарами. Туземцы с интересом наблюдали, как белые люди чинят свои корабли. В иные дни посмотреть на ремонтные работы собиралось до двух тысяч местных жителей. Постепенно туземцы поняли, что перед ними простые смертные, не имеющие никакого отношения к божествам. Между ними и гостями из-за океана стали возникать конфликты. Поводом для ссор становились мелкие кражи со стороны гавайцев.
В ходе одного из крупных конфликтов капитан Кук принял неосторожное решение взять в заложники одного из местных вождей. Подданные местного царька собрались, намереваясь отбить у чужестранцев своего правителя. Европейцы для устрашения нападавших произвели выстрел с борта корабля, но это еще больше раззадорило туземцев, спровоцировав полномасштабную стычку. В ходе этого вооруженного столкновения и был убит Джеймс Кук.
У гавайцев существовал обычай расчленять тело убитого врага. Но существующая легенда о том, что «аборигены съели Кука», по всей видимости, представляет собой вымысел. Часть останков несчастного капитана по требованию англичан островитяне передали на борт корабля для захоронения. Так завершилась жизнь знаменитого исследователя южных морей.

Гибель Джеймса Кука

Корабли Кука вышли из английского порта Плимут в 1776 году. Задачей экспедиции было найти Северо-Западный проход между Тихим и Атлантическим океанами на Севере Америки. Кук обошёл мыс Доброй надежды, пересек Индийский океан и посетил Новую Зеландию и Таити. Путь его лежал на Север — британский парламент обещал команде корабля, который сделает открытие — 20,000 фунтов стерлингов — целое состояние по тем временам. На рассвете 18 января 1778 года Кук увидел землю: это был остров Оаху, один из восьми островов Гавайского архипелага. Сильный встречный ветер помешал кораблям приблизиться к острову и отнес их на северо-запад к острову Кауаи. К вечеру корабли подошли к берегам острова Кауаи.

Ночью, несколько гавайцев, одного из которых звали Моапу, ловили рыбу в заливе. Внезапно, они увидели в темноте силуеты проплывавших кораблей Кука с горящими огнями. Гавайцы в ужасе побросали снасти и бросились на берег, чтобы рассказать о небычайном проишествии вождям. На следующее утро толпы любопытных гавайцев вышли в океан на своих каное, чтобы посмотреть на необыкновенное чудо. Они не осмеливались взойти на борт, но подойдя к кораблям, охотно привязывали к брошенным с бортов веревкам свиней, рыбу и сладкую картошку.

Корабли бросили якорь в бухте Ваймеа, недалеко от места, где в океан впадала река с одноименным названием. Вдоль обеих берегов реки тянулись покрытые травой хижины. На берегу собралась большая крикливая толпа гавайцев. Одни утверждали, что паруса — это огромные морские скаты. Другие говорили, что мачты это растущие в океане деревья. Кахуна (гавайский шаман) объявил, что корабли это хейау (алтари) весьма почитаемого бога Лоно. В конце концов правящий вождь решил послать своих представителей на борт. Когда они поднялись на короабль, то чуть не сошли с ума от возбуждения: они приняли английские треуголки офицеров за треугольные головы . Одежда казалась им висячими лоскутами кожи с карманами. Одному из высоких вождей, взошедших на борт, Кук подарил кинжал. Впечатление было настолько сильным, что вождь объявил новое имя своей дочери — Кинжал.

Гавайцы давали, насколько могли, самые лучшие описательные имена странным вещам англичан. Матрос, который поднимал флаг, был назван Ку Цветного Флага, по имени идола одного из алтарей. Человек, куривший трубку, получил имя Лоно Огненного Вулкана. Когда они увидели шкуру быка, гавайцы воообразили, что хаоле (иностранцы) убили легендарную собаку-монстра Ку-Лун, которая пожирала людей. Команде требовались запасы воды, продовольствия и дров, и Кук приказал лейтенанту Джону Вильямсону снарядить экспедицию на берег. Когда лодка подплыла к берегу, несколько гавайцев зашло в воду, чтобы помочь лодке пристать к берегу. Когда один из них схватился за швартовый крюк шлюпки, молодой лейтенант выхватил пистолет и застрелил гавайца. Позднее днем, Кук решил сойти на берег самому. Он ходил посреди гавайцев безоружным. Гавайцы приветсвовали его как самого высокого вождя. Они падали ниц на землю при его приближении и предлагали ему в подарок пищу, циновки и капа (материал из коры деревьев).

Гавайцы возбужденно обсуждали огромное богатство иностранцев. Некоторые были не прочь прихватить железные предметы, которые они видели на палубе, но высокий шаман предостерег их не делать этого. Сам он пребывал в неуверенности, отнести иностранцев к богам или к простым смертным. В конце концов он решил устроить простую проверку: предложить чужеземцам женщин. Если англичане согласятся, то они явно не боги, а простые смертные. Англичане, естественно, провалили экзамен, но многие гавайцы еще сомневались.

Толпы доступных женщин расстроили Кука, который знал, что многие из его команды страдали венерическими заболеваниями. Он приказал всем больным оставаться на борту, но эта мера была безуспешной, так как женшин стали доставлять прямо на борт. Мало кто сомневается, что именно команда Кука занесла на Гавайи сифилис и гонорею. Расходная книга корабля «Резолюшн» содержит имена 66-ти матросов из команды в 112, которые получали лечение от венерических болезней во время плавания. Через год после визита Кука болезни распространились по всем островам и стали одной из главных причин резкого сокращения уровня рождаемости коренного населения.

Спустя две недели, отдохнув и пополнив запас продовольствия, корабли ушли на север искать северо-западный проход. После исчезновения англичане были посланы гонцы на другие острова, чтобы сообщить новость о необыкновенных белых людях. Гонцы так описывали чужеземцев: говор их был похож на щебетанье птиц, ноги были прикрыты, а изо рта, как из вулкана, выходил дым. Многие гавайцы верили, что капитан Кук это воплощение всемогушего бога Лоно.

В конце ноября 1778 Кук вернулся на Гавайи. Именно здесь, на Гавайях, цепь несчастливых событий привела к его гибели. Обычно на других островах Кука встречали как главного вождя другого племени. На Гавайях его приняли за бога Лоно. Древние легенды предсказывали, что Лоно вернется на плавучем острове. Оба визита Кука происходили в сезон праздника Лоно.

В течение семи недель Кук исследовал побережье островов, а затем стал на якорь в бухте Кеалакекуа самого большого острова Гавайи. Выбор этой бухты еще больше убедил Гавайцев в том, что Кук это воплощение бога Лоно, — по преданию, именно здесь Лоно видели в последний раз. Сотни гавайцев ринулись приветстовать возвращение Лоно. Кук записал в своем журнале: «Я никогда не видел в здешних морях такого количества людей, собравшихся в одном месте; кроме множества каное, весь берег был покрыт людьми, а сотни их плавали вокруг корабля как стаи рыб».

Гавайцы осыпали англичан всевозможными дарами, на борту постоянно находилось множество женщин. Дэвид Самвелл, судовой врач, сделал такую запись в своем дневнике: «Мы живем в величайшей роскоши, а что касается количества и выбора женщин, то среди нас едва ли найдется такой, кто не сможет состязаться с самим турецким султаном». За свои услуги женщины получали в подарок кусочки железа, ножницы, бусы и зеркала. Через некоторое время на борту появился Каланиопуу, правитель острова Гавайи. Он щедро снабдил Кука запасами еды и всевозможными подарками. Каждый день сотни гавайцев забирались на борт обоих судов. Иногда их набиралось так много, что было невозможно работать. Время от времени аборигены крали металлические предметы. На эти мелкие, хотя и досадные кражи не обращали внимания.

По мере того как суда производили ремонт и пополняли запасы продовольствия, некоторые гавайцы все больше укреплялись во мнении, что англичане были не боги, а простые смертные. Так как чужестранцы обильно загружали суда продовольствием, гавайцы предполагали, что те покинули свою страну из-за голода. Они вежливо намекали морякам, что пора и честь знать, и что они смогут посетить острова во время следующего урожая, когда снова будет много еды. Многих насторожил рассказ женщины, чаcто посещавшей корабли. Когда она лежала с матросом, ее ногти вонзились ему в спину так, что он закричал от боли. Гавайцы верили, что боги не ложатся со смертными женщинами, и тем более, не знают боли. Возможно, Кук и был богом, но уж его люди, точно, не были божественного происхождения.

4 февраля 1779 года, через четыре недели после вхождения кораблей в залив Кеалакекуа, Кук приказал поднять якорь. Гавайцы с удовлетворением наблюдали за уходом англичан. Однако в первую же ночь корабли попали в шторм и передняя мачта «Резолюшн» дала трещину. Нужно было возвращаться. Кук знал тольку одну удобную бухту неподалеку — Кеалакекуа. Он потратил семь недель для того, чтобы ее найти, и теперь у него не было выбора, как только идти назад в ту же бухту.

Когда корабли вошли в знакомую бухту, ее берега были безлюдны. Посланная на берег шлюпка вернулась с известием, что король Каланиопуу наложил табу на всю бухту. Такие табу были обычным явлением на Гавайях. Обычно после того, как землю и ее ресурсы изрядно использовали, вожди запрещали туда вход на время, чтобы дать возможность восстановиться морским и земельным ресурсам.

Англичане чувствовали нараставшую тревогу, но им было необходимо отремонтировать мачту. На следующий день залив посетил король и дружелюбно приветствовал англичан, но настроение гавайцев уже каким-то образом поменялось. Первоначальная теплота отношений понемногу растаяла. В одном случае дело чуть не дошло до стычки, когда вожди приказали гавайцам не помогать команде, сошедшей на берег за водой. Шестерым матросам, охранявшим работы на берегу, было приказано зарядить ружья пулями вместо дроби. Кук и его доверенный офицер Джеймс Кинг высадились на берег, чтобы уладить спор из-за воды между командой и островитянами. Едва они успели решить спорный вопрос, как услыхали звук мушкетного огня по направлению корабля Дискавери. От корабля в сторону берега неслось каное. Сидящие в нем гавайцы яростно гребли веслами. Очевидно, они что-то украли и пытались скрыться. Кук, Кинг и один матрос побежали наперерез по берегу через камни и песок в надежде перехватить воров, но опоздали, и потому бросились вдогонку вглубь острова. Они продолжали преследование на протяжении трех миль пока не осознали, что гавайцы, у которых они спрашивали направление, намеренно заблуждали их. Когда они, усталые и взъерошенные, вернулись на берег, то узнали, что боцман Дискавери решил сойти на берег и захватить каное воров. Как оказалось, каное принадлежало другу англичан вождю Палеа. Когда Палеа потребовал свое каное назад, возникла перепалка, во время которой вождя ударили веслом по голове. Гавайцы бросились на англичан, и те были вынуждены укрыться среди камней на берегу. К счастью, Палеа восстановил порядок, и соперники предположительно расстались как друзья.

На рассвете следующего дня англичане обнаружили, что шлюпка, привязанная к бую в дюжине ярдов от Дискавери, исчезла. Гавайцам удалось украсть ее прямо из-под носа вахтенного матроса. В шесть часов капитан Чарльз Клерк, который командовал Дискавери, отправился на Резолюшн, чтобы доложить о случившемся. Кук был вне себя от ярости. Эта шлюпка была лучшей из тех, которые были на борту. Он приказал блокировать бухту так, чтобы ни одно каное не могло из нее выйти. Кук зашел в свою каюту, взял двустволку и приказал снарядить шестивесельную шлюпку, чтобы отвезти его в деревню Каавалоа на северной оконечности бухты. Вместе с ним отправились лейтенант Филлипс и девять морских пехотинцев.

Задачей Кука было встретиться с королем Каланиопуу. Он собирался использовать план, который никогда не подводил его при подобных обстоятельствах в других частях океана: он пригласит Каланиопуу на борт и будет удерживать его там до тех пор, пока его подданные не вернут лодку.

В семь часов утра Джеймс Кук и его морские пехотинцы спрыгнули со шлюпок в воду прибоя и по черным базальтовым пластам лавы, сходившим в океан, выбрались на берег. Две шлюпки остались ждать у берега. Кук считал себя другом гавайцев, которому, равно как и гавайцам, было нечего опасаться. Дом Каланиопуу стоял примерно в тридцати ярдах от берега. Король как раз просыпался, когда Филлипс заглянул в дверь королевского дома. Вошел Кук, сел рядом со стареющим королем и заговорил о пропаже. Как оказалось, король ничего не знал о лодке, но Кук все равно решил привести свой план в исполнение и пригласил короля провести день на борту корабля. Каланиопуу с удовольствием согласился. Пока Каланиопуу и Кук разговаривали, около королевского дома собралась довольно большая толпа. Через некоторое время оба вышли из дома и направились сквозь толпу к берегу. Однако жены короля и некоторые из вождей не хотели, чтобы стареющий король шел на корабль и всячески пытались его остановить. Жены громко плакали и умоляли его не ходить. В конце концов, им удалось усадить короля на землю у самой кромки воды.

Толпа быстро росла, задние нажимали. Лейтенант Филиппс спросил разрешения у Кука поставить своих людей с мушкетами в линию у берега так, чтобы перед ними была линия огня, и никто не смог подойти сзади. Кук считал это излишним, но все же дал разрешение построить людей. В это время над заливом разнеслось эхо выстрелов. Гавайцы заметно встревожились. Кук уже понял, что привести короля на корабль не удастся. Он поднялся и один пошел к лодке. В этот момент в возбужденную толпу вбежал гавайец и прокричал, что агличане убили высокого вождя, когда тот пытался выйти из бухты на своем каное. Это было объявлением войны. Женщины и дети исчезли. Мужчины надели защитные плетеные маты, в руках их появилиь копья, кинжалы, камни и дубинки. Один из воинов приблизился к Куку и замахнулся на него кинжалом. Кук взвел курок и выстрелил. Пуля малого калибра застряла в защитной накидке воина. Тот триумфально обернулся к соплеменникам показать, что цел и невредим. Теперь даже самые робкие решили напасть на человена, которого они считали богом. По оценке одного из англичан, в то утро на берегу собралось от 22 до 32 тысяч вооруженных гавайцев.

Кук отступил к самой кромке воды. Рядом с ним находился лейтенант Филлипс. Еще один воин с кинжалом напал на Кука. Кук поспешно выстрелил, но промахнулся и убил другого рядом стоявшего гавайца. Ударом приклада Филлипс сбил с ног одного нападавшего и застрелил другого. К этому моменту пехотинцы выстроились в линию на берегу и дали залп по толпе. Экипаж в лодках также открыл огонь. Кук зашел по колено в воду и повернулся, чтобы подозвать лодки и приказать прекратить огонь. В этот момент на его голову обрушился сокрушительный удар деревянной дубинки. Когда он падал, другой воин нанес ему удар кинжалом в спину. Через час после того как он сошел на берег, Кук был мертв.

Филлипс истратил свой последний патрон и, несмотря на рану от кинжала, стоя в воде, шпагой отбивался от наседавших гавайцев. Наконец, он развернулся и поплыл к лодке. Едва его втащили в лодку, Филлипс увидел, как один раненый пехотинец исчез под водой. Он снова прыгнул в воду и помог затащить пехотинца в лодку. Позднее, Дэвид Самвелл писал в рапорте, что пехотинцы выстрелили залпом, побросали мушкеты и побежали. Четверо из девяти погибли от рук гавайцев, остальные поспешно уплыли в лодках. Матросы налегли на весла, чтобы выйти из-под града камней, которыми их осыпали гавайцы. Вот как описывал лейтенант Кинг момент смерти Кука: «Увидев, что Кук упал, гавайцы издали победоносный вопль. Тело его тут же втащили на берег, и окружавшая его толпа, жадно выхватывая кинжал друг у друга, принялась наносить ему множество ран, так как каждый хотел принять участие в его уничтожении».

Матросы на борту Резолюшн видели схватку на берегу и выстрелили два раза из пушки по гавайцам. Спустя короткое время на берегу никого не осталось. Гавайцы также унесли с собой тела погибших. Принявшие на себя командование офицеры решили забрать находившиеся на берегу мачту и паруса Резолюшн, а также вернуть тела Кука и четырех матросов.

Не успели они принять это решение, как по берегу разнеслись звуки выстрелов из мушкетов: гавайцы напали на небольшую команду, охранявшую паруса и мачту. После того как на берег высадилоь подкрепление, было достигнуто перемирие. Паруса, мачта и инструменты были доставлены на борт Резолюшн. Лейтенант Кинг пытался убедить гавайцев вернуть тела павших. Ночью часовые услыхали осторожный звук весел около борта Резолюшн и выстрелили в темноту. Они едва не попали в двух гавайцев, которые попросили разрешения взойти на борт. В руках они несли небольшой сверток, завернутый в тапа (дубленая ткань из коры деревьев). Они торжественно развернули тапа, и при колеблющемся свете фонаря англичане с ужасом разглядели кровавое мясо, которое очевидно было срезано с тела Кука.

Англичане пришли в ужас от такого обращения с телом своего капитана, некоторые стали подозревать в гавайцах каннибалов. И все же, с останками Кука обошлись так, как поступали с телами самых высоких вождей. По традиции, гавайцы отделяли плоть от костей высоко почитаемых людей. Затем кости связывали вместе и тайно хоронили, чтобы никто не смог надругаться над ними. Если покойный был объектом большой привязанности и уважения, то кости могли хранить некоторое время у себя дома. Так как Кук пользовался очень большим уважением, части его тела были поделены между высокими вождями. Его голова досталась королю, а скальп забрал один из вождей. Ужасное обращение было, на самом деле, высочайшей почестью со стороны гавайцев.

В течение следующих нескольких дней англичане жестоко мстили. Официальный журнал экспедиции не упоминает деталей, но кажется, что команда вышла из-под контроля офицеров и погрузилась в оргию кровопролития и уничтожения. Во время одного эпизода 17 февраля неизвестное количество гавайцев было убито, а их поселение сожжено. Убийство гавайцев продолжалось несколько дней. Во время очередной такой вылазки отрезанные головы гавайцев насадили на шлюпочные бушприты. Кинг, которому пришлось заканчивать путевой журнал Кука, и который был болен в то время, позднее извинительно писал: «Если бы я лично мог присутствовать, я бы возможно нашел средства спасти эту крошечную нацию от уничтожения».

Одним из результатов кровопролития явилось то, что напуганные гавайцы решили вернуть дополнительные останки Кука англичанам. Один из вождей, одетый в церемониальный плащ из красных перьев, вернул кисти руки, череп, предплечья и кости ног капитана.

Вечером 21 февраля 1779 года останки капитана Джеймса Кука были зашиты в парусину и после погребальной молитвы, прочтенной капитаном Клерке, опущены в воду залива. Экипаж приспустил британский флаг и дал салют из десяти ружей. Многие из матросов и пехотинцев на палубах обоих кораблей открыто плакали. Гавайцы не наблюдали за церемонией с берега, так как вождь наложил на залив капу (табу). На следующее утро англичане подняли паруса и навсегда покинули острова.

Однако история на этом не закончилась — в мае 1823 года гавайский король Камехамеха II прибыл со своей женой и свитой в Великобританию, где спустя три месяца умер. Незадолго до кончины он передал медикам стрелу с железным наконечником и деревянным оперением. Ничем не примечательную стрелу, если бы уважаемый Камехамех II не сказал бы, что белая кость в середине стрелы является костью белого человека под именем Джеймс Кук.

В 1886 году стрела перебралась из Лондона в Австралию, где и хранилась до недавнего времени. Так она была и забыта всеми, если бы не президент Общества капитана Кука Клифф Тронтон, который решил проверить аутентичность этой стрелы. Многое сразу вызвало у историков сомнения: стрела была не похожа на те, которыми пользовались туземцы Гавайских островов в то время, скорее, она была привезена с места предпоследней стоянки Кука — берегов Америки.

Тогда кость просветили рентгеном, и выяснилось, что она может принадлежать как киту или дельфину, так и человеку. Теперь на очереди был ДНК тест, который должен был определить кому принадлежит эта кость. Правда, эта работа осложнялась тем, что никто из шести детей капитана не обзавелся собственным потомством, и поэтому ученым видимо придется обратиться к родственникам его родной сестры Маргарет. Совсем недавно президент общества капитана Кука Клифф Торнтон объявил, что согласно анализу ДНК стрела никакого отношения к Куку не имеет. Та и умерла эта красивая легенда.

Add a Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *